Нерукотворный
Шрифт:
Взяв себя в руки, Всеотец промолвил, сбавив тон:
– Не так часто я просил тебя о чём-то.
Просить он почти и не умел. Лишь приказывал.
– Но сейчас мне не помешает твоя помощь.
Доротея, помолчав секунду, кивнула, а потом медленно обернулась на Аелию. Волосы от её пристального взгляда встали дыбом, и по телу помчались стада мурашек. Её невероятно сильная энергетика не угасала даже здесь, в Мацерии, где подавлялась любая жизненная сила. Чудовище внимательно изучало гостя, всматриваясь в лицо, в глаза, будто бы проникая сквозь них прямо в мозг. Её присутствие внутри сознания Аелия отчётливо ощутил. Она сидела напротив и не двигалась, но взгляд пяти пронзительных глаз, словно цепкой рукой, шарил внутри головы, от
Откинувшись на спинку стула, он тяжело дышал, пытаясь оторвать от чудовища взгляд. Ему очень хотелось прервать их зрительный контакт, хотелось умчаться прочь отсюда и больше никогда не возвращаться, и в какой-то момент ему удалось отвернуться. Зажмурившись, Аелия пытался вернуть свой рассудок на место. Всё вокруг ходило ходуном, тряслось и плыло.
Баиюл и Бьерн бездействовали. Они лишь внимательно наблюдали. Доротея тем временем тихо встала со своего места и медленно зашагала к Аелии. Лёгкой и грациозной поступью, словно кошка, она приблизилась к гостю, а потом взяла его за подбородок, впившись в кожу острыми длинными ногтями, и заставила смотреть на неё, не отрываясь. Ему пришлось разомкнуть веки и следовать её воле.
Юноша заметил, как на лице её вновь вытянулась улыбка, понять которую было трудно. Лишь одно читалось в испытывающем взгляде Доротеи – кровожадность.
Тело всё больше поддавалось панике. Оно ослабло настолько, что невозможным казалось просто поднять руку.
– Ви-ижу-у, – протянула она. – Вижу!
Красивый голос на считанные секунды вырвал Аелию из опьянения её чарами. Только тогда он заметил, что Доротея совершенно не одета, хотя ему казалось, что вошла в трапезный зал она, облачённая в бархатный кафтан. Лишь длинные чёрные волосы прикрывали притягательную грудь. Её стройное тело вдруг показалось невероятно манящим, и теперь отрывать взгляд уже совсем не хотелось.
Улыбка стала шире. Она окончательно сковала разум в свои тиски. Аелия перестал что-то понимать и только таращился на неё затуманенными глазами.
– Достаточно, Доротея. Прекрати баловство.
Удивительно, но она тут же послушалась. Отпустив лицо Аелии, чудовище вновь моментально оказалось на своём месте, за столом, причём абсолютно одетая. А, быть может, там она и была всё это время?
Через пару мгновений Аелия начал приходить в себя и подумал, что ему причудилась её близость. Однако подбородок по-прежнему ощущал прикосновение холодной руки.
– Что ты там увидела? – спросил Всеотец.
Его бархатный голос отдавался эхом в гудящей голове. Вместе с ним юноша услышал хихиканье Доротеи и слова «а то, что увидел ты, тебе понравилось?».
Никто больше не мог слышать этого, ведь она залезла юноше прямо в голову и пользовалась этим, как было душе угодно.
Однако вслух, как ни в чём не бывало, Страж Умброва Леса молвила:
– Вот тут – ничего нет. – Доротея указала на свой затылок. – И вот тут. – Она ткнула себя в грудь. – А здесь, – рука схватилась за собственное горло. – Затянут узел крепко-крепко.
Аелия застонал от бессилия и тошноты. Из него будто вытрясли всё живое.
– Скоро это пройдёт.
Рука Бьерна коснулась плеча юноши.
– Потерпи немного, дорогой гость.
– Поясни, – приказал Баиюл.
Доротея продолжала:
– В голове у него чёрный участок. На его месте должно быть воспоминание. Всего одно какое-то событие. Но кто-то настолько неумело вырвал его, что задел и соседние, потому многие воспоминания оказались повреждены.
– Это объясняет, почему Солнце многого не помнит, – сделал вывод Бьерн.
Баиюл кивнул, слушая дальше.
– В груди у него должен быть свет. А там непроглядный мрак. Потому что жизненную энергию что-то блокирует.
–
Влияние Мацерии? – спросил Всеотец, вспоминая предположение Климин.Как известно, жизненная энергия бессмертных настолько велика, что, ютясь в таком маленьком сосуде, как сердце, она постоянно пребывает в непрерывном движении. Тысячи маленьких частиц отталкиваются друг от друга и порождают новые частицы. У смертных же эта энергия выглядит и ведёт себя иначе: её не так много, и структура вязкая, тягучая, словно смола. При рождении она медленно и аккуратно обволакивает сердечный сосуд, замирая на долгие годы. И лишь когда приходит время человеку уйти на покой, энергия застывает, становясь похожей на высохшую глину. Тогда сердце каменеет вместе с ней и прекращает биться. То же самое происходит и вследствие болезней или других неестественных смертей.
– Нет. Тогда энергия, постоянно пребывающая в движении в его сердце, как у всех нерукотворных, просто замедлилась бы, но точно не остановилась. А там совсем нет движения, – со знанием дела и абсолютной уверенностью объяснила Доротея.
– В каком смысле нет? – не понимал бог.
– Он не бессмертен, – выпалила она, совершенно не боясь этих слов, хотя звучали они в действительности пугающе.
Поначалу Баиюл решил, что Доротея вновь принялась проказничать и злобно пошутила над ними, но она была абсолютно серьёзна. Сомневаться в её словах не было смысла, ведь владеющая Пятью Ведающими Зеницами не могла так сильно ошибаться.
Повисла гробовая тишина. Бог внимательно смотрел на Доротею, но та молчала, никак не опровергая сказанного.
– Как это возможно? – прошептал шокированный Бьерн, озвучив мысли Баиюла. – Но ведь за семь лет он не состарился ни на день!
Аелия, всё ещё приходящий в себя, мог лишь слушать непонятные для него разговоры, но язык никак подчинялся и не ворочался, чтобы сотворять слова. Кто не бессмертен? Он? Быть того не может! Это просто вздор!
– Это потому, что ему совсем недавно перевязали одну из нитей потока Равновесия – ту, что ведёт к Первородному. – Доротея указала на свою шею. – И кто-то сделал это очень грубо, той же рукой, что так небрежно вырвала кусок воспоминаний, повредив другие. Оттого и лишился наш гость бессмертия – его сердце попросту забыло, что когда-то им обладало.
С момента начала времён в человеческом теле существовало пять потоков энергии.
Первым и самым главным считался Первородный поток: исходящая из сердца жизненная сила и хранилище души. Его нарекли так по той причине, что сама жизнь в Ферассе взяла своё начало с сердца. Великая Маеджа даровала его своему дитя – первому из живущих на этих землях – и породила тем самым новую эру.
Вторым являлся поток Постижения. Находясь в голове, он представлял из себя маленький овальный сгусток, соседствующий с головным мозгом. По обыкновению источающий слабое сияние, будто путеводная звезда, он вмещал в себя разум и тысячи воспоминаний, что составляли единое целое – опыт, ведущий человека по его жизненному пути.
Третий – поток Равновесия – находился в шее, позади гортани. Будучи связующим звеном между Первородным и Постижением, золотыми нитями он соединял остальные потоки между собой.
Четвёртый поток под названием Страсть находился внизу живота и нёс энергию, отвечающую исключительно за эмоции и переживания. Он имел форму круга, но постоянно менял её в зависимости от испытываемых эмоций и ощущений – то становился гладким и катался внутри, приятно щекоча живот, то вдруг обрастал колючками и пульсировал, причиняя нестерпимую боль. Порой эта энергия направляла в нужное русло. Если поток Страсти был преисполнен покоя и умиротворения, человек нёс в окружающий мир созидание. Но могла энергия потока быть и разрушительной, как для самого человека, так и для окружающих.