Неравный брак
Шрифт:
Но все её усилия были тщетны, потому что Дронов разделял работу и личную жизнь, а потому заводил интрижки где угодно, но только не на работе. Пофлиртовать вдоволь — пожалуйста, а рассчитывать на что-то большее — увольте. Он ведь прекрасно понимал последствия «служебного романа на одну ночь» и не хотел потом регулярно пересекаться с бывшими «пассиями», чтобы те выносили ему мозг. Хотя его принципы Ленку волновали мало, и она настойчиво продолжала попытки завоевания.
— Ах, Ленусик, а ты, как всегда, очаровательна. Группе «Б» очень повезло, — проворковал он и послал Ветровой обезоруживающую улыбку, от которой у Вероники свело зубы.
Ленка намотала на палец рыжую прядь и, покачивая
Планёрка группы «А» проходила своим чередом, но Вероника никак не могла сосредоточиться. Сейчас в соседнем кабинете сидит персональная Немезида, которая вскоре начнёт отравлять её офисную жизнь. Интересно, а если Славка напортачит в работе, его уволят? Но тут же возникшую крамольную мысль помочь ему с увольнением она зарубила на корню, потому что уж чем-чем, но подлостью никогда не отличалась. Придётся привыкать и учиться сосуществовать мирно, если получится. Однако по опыту Ника знала, что нет, не получится. Ковалевский обязательно всё испортит, он по-другому не может.
Во время перерыва Ленка по обыкновению липла к Паше, но сегодня почему-то была особенно наглой и так резко втиснулась между ним и Вероникой, что Ника едва не свалилась с лестницы, чудом удержавшись за перила. Упасть-то не упала, но ногу подвернула, и резкая боль дала понять, что поход в кафешку накрылся, тут бы хоть до кабинета доковылять да лёд приложить.
— Паш, я… — она окликнула ненаглядного, спустившегося уже на половину пролёта, чтобы помог добраться до ближайшего кресла.
— Паш, Верунчик останется в офисе, — подхватил её за талию Славик. — Мы так давно не виделись, о многом хотим поговорить, еду сюда закажем. А вы идите, погода хорошая…
В этот момент Паше позвонили, и он, оглянувшись на Нику, кивнул, а потом в трубку полились его медовые речи: очевидно, звонил один из клиентов.
Глядя на его удаляющуюся спину, Веронике захотелось плакать. Но разрыдаться посреди толпы сослуживцев то ещё удовольствие. Когда все коллеги, пожелавшие отобедать вне офиса, вышли и лестница опустела, Ника рванулась, попытавшись высвободиться из хватки Ковалевского, но Славик не отпустил, а только сжал сильнее.
— Руки убрал! — прошипела она.
— Кто-то желает полететь кубарем с лестницы? — снисходительно спросил он. — Либо я сейчас возьму тебя на руки и отнесу в офис «как принцессу», либо тихо-мирно позволь помочь тебе дойти до рабочего места. Или планируешь на одной ножке прыгать, как первоклашка?
— Ты заметил?
— Как ты подвернула ногу? Заметил, конечно, я же не слепой. Это Паша у нас, кроме себя самого, ничего вокруг не замечает.
Посыл был понятен: Славик недвусмысленно намекал на чувства Ники, которые, как верно выразился Ковалевский, Паша предпочитал «не замечать». И за этот болезненный намёк хотелось… хотелось уколоть в ответ, но сейчас не самое подходящее время, потому что прыгать на одной ноге и правда не было никакого желания.
— Если хочешь помочь, тогда помоги, только от словоблудия, пожалуйста, уволь, — вздохнула она.
— Королёва, у тебя что, совсем нет гордости? — Слава ещё крепче прижал её к себе, чуть приподнял и практически нёс по опустевшему офису до самого кабинета, так что она даже ногами не перебирала. — Сколько можно за ним таскаться? Я думал, что за эти годы ты хоть немного поумнела, но нет! Не зря ты всегда дышала мне в спину и была всего лишь второй.
— Знаешь что… — они как раз дошли до её рабочего места, и Ника, с силой высвободившись
из его объятий, рухнула на крутящийся стул. — В этой фирме я работаю уже почти девять месяцев, а ты только пришёл, так что сейчас в невыгодном положении.Слава оглядел не очень большой, но уютный кабинет, где располагалась «база» группы «А», и, заложив руки в карманы, принял вальяжную позу.
— Ошибаешься, Верунчик, — его улыбка была похожа на оскал, а в голосе сквозило торжество. — В «Витал-проджект» я работаю уже около года, просто меня из столичного офиса перевели к вам, в один из филиалов. И, скажу я тебе, вы тут мелко плаваете.
Нет, ну подумать только! И тут он её обскакал! Хотя с чего бы перспективного сотрудника отправлять из главного офиса непонятно куда?
— О, и почему же столь ценный кадр оказался у нас, да ещё и в роли новичка?
— Ну-у, в столице кое-что произошло…
— А-а, то есть тебя сюда фактически сослали? — злорадно пропела Вероника, мысленно потирая руки. Ну вот, уже кое-что. — Понизили, чтобы не увольнять?
— Что-то типа того, — в его голосе послышалось едва заметное раздражение. — Но тебе это ничем не поможет. У меня всё равно квалификация повыше будет, и очень скоро ты в этом убедишься.
Другими словами, это неприкрытое объявление войны. Опять.
— Жду с нетерпением, — процедила она.
— Да-да, я знаю, что между группами «А» и «Б» царит соперничество за квартальную премию, и уж поверь мне: на этот раз в выигрыше останемся мы, — сказал с превосходством.
— Это мы ещё посмотрим!
Славка только усмехнулся и пошёл к выходу, но потом притормозил и обернулся:
— Надеюсь, ты взяла с собой бутерброды, а то ведь так и останешься голодной, моя «любимая» одноклассница.
Смерив Ковалевского взглядом, Ника отметила, что он почти не изменился. Тот же нелепый вид и безвкусный прикид. Та же мешковатая одежда, за которой невозможно рассмотреть фигуру, привычная глазу сутулость, жутчайшие очки и старомодная причёска, по которой давно плачут ножницы. Нет, серьёзно, эти патлы закрывают собой пол-лица, так что толком не разглядишь, каким он сейчас стал. Она даже не помнила, какого цвета у него глаза. Карие, кажется. Или нет? Единственный плюс, что тёмно-каштановые волосы чистые и блестящие, а не слипшиеся сосульками. Да, практически никаких изменений. Ну, разве что стал шире в плечах и выше, почти догнав Пашку, да голос окончательно ушёл в баритон. Но от этого смотреть на Славку было не намного приятнее.
И дело не в том, что у него была отталкивающая внешность (всего лишь «никакой», как и всегда), просто каждым движением, словом и жестом он заставлял вспоминать тот ад, в который превратил её школьную жизнь. И Славик, как она теперь поняла, напоминал о минувших годах умышленно и явно ещё не раз заставит пожалеть, что их пути опять пересеклись. Забыть, она надеялась, что сможет забыть прошлое, что отношения с Пашей постепенно наладятся, и вот снова шершень по имени Слава будет портить всё, что она выстраивала долгие годы. Особенно обидно за последние шесть лет, когда, выбросив из жизни Ковалевского, Ника стала лелеять в душе надежду на совместное будущее с любимым. Неужели всё это было лишь иллюзией?!
Так, не думать о плохом, не думать! Теперь Ковалевскому не удастся между ними влезть, слишком уж тесно связана Ника с Пашей, слишком они проросли друг в друга. Он без неё не сможет, это точно, да и она без него, наверное, тоже. Им ни к чему кто-то третий, ироничный и язвительный. Только бы Пашка думал так же и не позволил Славке снова вмешиваться в их отношения.
— Если так обо мне заботишься, тогда накорми, — парировала она, когда он уже собрался выйти.
Парень замер на пороге, но не обернулся: