Чтение онлайн

Отрицательно машу головой. Мне удаётся обхватить его лицо ладонями и задержать.

— Это проверка? — выпаливаю я. Стремительно краснею. — Вы всегда так делаете? Унижаете и сбиваете с толку, чтобы подловить на измене?

— Я не хотел обидеть тебя. Говорил резко со своим сыном и не подумал, что рикошетом заденет тебя. Извини.

Олег замирает, но его поза больше всего напоминает позу хищника, замершего перед броском на жертву. Зеленоватые глаза темнеют вслед его мыслям. Именно сейчас я чувствую разницу в возрасте между нами.

Он — отец моего парня, и мне явно не стоит держать ладони на его волевом лице. Он словно

понимает все мои сомнения, легко считывая их, и хмурится. Между его бровями пролегает вертикальная складка. Кончики моих пальцев дрожат от желания разгладить этот хмурый след и потрогать солнечные лучики в уголках его глаз.

— Это не проверка. Я считаю тебя очень искренней. Поверил тебе на слово с самого начала и думаю, что не ошибся в тебе.

Взгляд Олега снова опускается на мои губы. Он держится там, словно приклеенный. Расстояние между нашими лицами сокращается. Кто движется навстречу он или я? Почему, чёрт побери, это происходит?

Я всё ещё пытаюсь сопротивляться, ведь это так неправильно! Но когда Олег прижимается ко мне теснее, и снова начинает целовать меня, разумные мысли улетают прочь, как испуганные светлячки. Опускается приятная полутьма, а в ней так приятно сходить с ума и пробовать запретную ласку из его искушённых губ.

Мира замирает под моими руками. Одну ладонь я перемещаю на шею, удерживая красавицу на месте. Слегка сжимаю пряди волос, оттягивая её голову. Из губ девушки вырывается изумлённый выдох. Подхватываю языком обжигающий воздух и запираю его на кромке пухлых губ. Обвожу контуры. Медленно и с чувством, смакуя каждый уголок сладкого ротика, открывающегося под моим напором.

Вот так, крошка! Ещё… Впусти меня. Она цепляется за мои плечи. Царапает ногтями ткань пиджака. То ли пытается оттолкнуть, то ли хочет быть ближе. Непонятно… Но сейчас всё перестаёт иметь значение. Есть только мы вдвоём и потрясающий ток удовольствия, зарождающийся на стыке губ.

Между нами летают искры. Мира тоже это чувствует — уверен. Поцелуй давно перестал быть лёгким и невинным. Это уже страстный поединок языков, от которого гулким эхом желания накрывает с головой. Все путные мысли растворяются. Остаётся только одно жажда быть ближе. Распробовать её всю. По-настоящему. Пройтись губами и языком по всем изгибам стройного тела, разжигающего во мне зверский аппетит.

Мира отвечает мимолётному порыву и позволяет углубить поцелуй. Придерживаю её за подбородок, фиксируя. Мира охотно отвечает и подставляет губы под мой требовательный, жёсткий напор. Крошка оказывается очень отзывчивой и жаркой. Она сама взахлёб резвится язычком у меня во рту. Я испытываю ни с чем неописуемое наслаждение, чувствуя дрожь её тела.

Пальцы дрожат от желания передвинуться ниже. По шее, на грудь. Ощутить нежное тепло её атласной кожи. Потрогать чуть ниже и убедиться, что девочка окончательно потеряла голову и поплыла. Но пока я не переступаю эту чёртову грань. Просто наслаждаюсь, пытаясь вспомнить, когда последний раз так кайфовал от простого поцелуя.

В какой-то миг понимаю, что мои пальцы ныряют под пиджачок и находят дорожку пуговиц на блузке Миры. Успеваю подцепить лишь одну и обжечь подушечки пальцев от жара её тела. Цепляю пальцами тонкое кружево бюстгальтера, задирая его. Нежная кожа под моими пальцами мягче шёлка. От прямого контакта моих пальцев с

кожей груди, Мира издаёт стон удовольствия. Он звучит так громко и искренне, что я готов приступить к делу прямо здесь и сейчас, наплевав на всё! Но в момент, когда мои пальцы начали прокладывать дорожку к её брючкам, девушка словно просыпается.

— Извините!

Мира отстраняется и застёгивает пуговицы на блузке. Оторопело смотрю на бельё сливочного цвета. Оказывается, я успел расстегнуть не одну и даже не две пуговицы. Не только на блузке. Бюстгальтер сбит в сторону. Причёска Миры растрёпана. Да я же эту красотку едва в машине не разложил…

— Я не знаю, что на меня нашло, — севшим голосом говорит Мира.

— Неужели?

Мои губы горят от нашего поцелуя. Чёрт побери, как же сильно они горят! Всё тело охвачено лихорадочным жаром. Мира парочкой поцелуев развела во мне адский костёр желания. Зажгла. Только не решилась потушить.

— Я не знаю, что на меня нашло, — повторяет она, трогая пальцами пылающие щёки. — Я просто переживаю из-за всего. А вы так похожи на Рому. То есть, наоборот, наверное… Простите!

Я похож на Рому? Прекрасно, просто прекрасно!

Хорошая отговорка, чтобы проигнорировать вспыхнувшее желание. Или говорит правду? Как же сложно! Давно я не ломал голову над перипетиями своих отношений. Складывается ощущение, что я прохожу этой дорогой впервые, и не знаю, куда повернуть.

— Извините, мне пора идти… Боже, мне так стыдно, что я набросилась на вас! — в голосе Миры опять начинают дрожать слёзы.

Девушка разворачивается и судорожно дёргает ручку на дверце, пытаясь выбраться, чтобы бежать, куда глаза глядят.

— Мир, ты её не откроешь. Я заблокировал дверь, — говорю устало. — Сядь. Успокойся. Я отвезу тебя. И прекрати оправдываться.

Откидываюсь на кресло. Пытаясь унять желание, бурлящее в крови.

— Ты не должна извиняться. Я захотел подбодрить тебя. Поднять настроение, чтобы ты не хоронила себя под грузом проблем. Тебе надо отвлекаться, Мира…

— Поцелуи — это очень странный повод отвлечься.

— Или очень приятный? — смеюсь, наблюдая, как её лицо стремительно розовеет.

Правда в том, что нас обоих занесло куда дальше, чем невинные поцелуи.

— Это очень нехорошо. Я чувствую себя обманщицей, — шепчет она. — Перед Ромой. Я люблю его и не хочу обманывать.

Люблю Рому, говорит она, и не хочу его обманывать.

В груди после её слов как будто что-то лопнуло и надсадно заныло. Когда в последний раз меня обламывали так же сильно? Не помню. Дело не только в том, что секс не состоялся. Просто я для Миры — всего лишь замена Ромы. Замена моего сына. Чужая маска, чужая шкура. Не думал, что будет настолько неприятно слышать о том, что сын похож на меня. Раньше я этим гордился, а сейчас, как будто мокрой тряпкой по глазам хлестнули — больно и неприятно.

— Крошка, отнесись к этому, как к терапии, только и всего, — говорю как можно более небрежным тоном. — Можешь думать обо мне что угодно, но ты отвлеклась и перестала плакать. Это главное.

— Да… Я отвлеклась, — машинально трогает припухшие губы кончиками пальцев.

Этот невинный жест заставляет меня желать её ещё больше. Жадно смотрю на её губы, мечтая потерзать их, как следует, зубами. Прикусить, втянуть в рот и смаковать, как конфету.

— Тогда движемся дальше. Идёт?