Непримиримая одержимость
Шрифт:
Почему он тогда спас меня… чтобы потом ни разу не удостоить взглядом?
Часть меня уже догадывалась о правде. Мой судьбоносный момент был для него обыденностью. Он – филантроп, и, вероятно, спас сотни подростков от самоубийства. Вряд ли он помнил, что на той крыше стояла именно я. И это нормально. Романтика больше не значила для меня ничего. После всего, что произошло с его братом, я чувствовала себя слишком использованной и испорченной для кого-либо еще. Впрочем… был один неожиданный плюс – профессор Максвелл навсегда вылечил меня от этой слабости.
Мне просто нужен был ответ на вопрос, преследовавший меня годами, чтобы
Но сначала нужно было найти Поппи. Её родители уехали из города и любезно предоставили дом для вечеринки. Тетя поставила лишь одно условие: Поппи должна вылезти из своей норы хотя бы на тридцать минут, чтобы пообщаться со сверстниками. Моя нелюдимая кузина до сих пор не появилась.
Я поднялась на второй этаж замкообразного дома Поппи. Весь этаж принадлежал ей, и её готический вкус проявлялся в каждой мелочи. Сюда имели доступ только тетя и я, если не считать проверенную домработницу. С балкона-мезонина открывался вид на вечеринку внизу. Я проигнорировала громкую музыку и направилась к её комнате. Возможно, мне удастся уговорить Поппи покинуть её одинокую крепость. Я репетировала ободряющую речь, которую мне поручили произнести, как вдруг замерла как вкопанная.
В коридоре, рядом с дверью в спальню Поппи, стоял профессор Максвелл. Он непринужденно прислонился к стене, скрестив руки и закинув одну лодыжку на другую, словно ждал именно меня. Отбрасываемая им тень казалась темнее мрачной атмосферы коридора.
Я подумала о том, чтобы тихо отступить, но он уже заметил меня. Я уловила в его глазах то же узнавание – словно он видел меня насквозь. Никто из нас не произнес ни слова. Гул вечеринки внизу звучал так, будто доносился за миллион миль. Я остро ощутила, как дрожат руки, а под платьем выступает пот.
Затем мой взгляд упал на дверь Поппи. Небольшая поблажка. То, что профессор Максвелл мог со мной сделать, меркло по сравнению с тем, что случилось бы, если бы моя демоница-кузина обнаружила его здесь. Мне просто нужно было прорваться к ней.
Мужчина расправил руки и кивнул в сторону её комнаты.
— На твоём месте я бы туда не входил, — предупредил он, угадав моё намерение.
Дверь в её комнату была приоткрыта, хотя я не могла разглядеть, что внутри. Свет был выключен.
— Похоже, у твоей кузины компания.
Неужели уже наступил её ежегодный день секса? Она не любила отвлекаться в течение учебного года и позволяла себе физический контакт лишь один раз в году.
Я замешкалась, ожидая от него чего-то дурного. Но он не пошевелился, лишь лениво следил за мной своими скучающими глазами, пока я медленно отступала. Лопатки покалывало, пока я не вышла из зоны его внимания. Лишь когда расстояние между нами показалось безопасным, я вспомнила, как дышать.
Я развернулась, но его бесстрастный голос остановил меня на полпути.
— Роза.
Каждый инстинкт кричал, чтобы я шла дальше, но несколько метров между нами давали ощущение безопасности, достаточное для диалога. Возможно, часть меня жаждала ссоры. Я хотела плюнуть ему в лицо, ударить по голени или просто кричать на него, пока не начнут гореть легкие.
Я резко обернулась.
— Что теперь? Нашел еще родственников, которые спят друг с другом? Дай угадаю: ты собираешься шантажировать меня, чтобы я переспала с тобой.
Слишком резкая реакция на то, что он просто назвал моё имя. Но я копила гнев несколько дней без возможности
выплеснуть его.Он усмехнулся.
— Заманчиво. Теперь я жалею, что не нашел, чем тебя шантажировать.
— Чего ты хочешь? — выплюнула я.
— Я скучал по тебе.
Я моргнула, застигнутая врасплох. Неприкрытое признание ударило как пощечина.
Впервые за весь вечер я действительно посмотрела на него. Под его глазами залегли темные тени, словно он не спал несколько дней. Обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны. Отполированный лоск полностью исчез.
Если бы я не знала лучше, подумала бы, что, отгородившись от Кайдена, я вырвала у него часть души. Что-то болезненно скрутилось в груди от его уязвимости.
Я яростно растоптала эти слабые эмоции. Склад. Паркет под спиной. Горло, хрипящее от долгой мольбы. Я заставила себя вспомнить те жестокие образы. Он сказал, что ему плевать на мои желания, и доказал это на деле. Он – мастер манипуляций, а я снова поддаюсь.
Мне хотелось, чтобы он тоже злился – тогда мне не пришлось бы учитывать ту жалкую толику настоящих чувств, которую он осмелился показать.
— У меня нет на это времени.
Я уже собиралась уйти, но незнакомая трещина в его обычно ледяном тоне остановила меня.
— Ты забыла всё, что тогда произошло.
— Что?
Его взгляд упал на мой живот, и я поняла, что он имеет в виду шрамы.
— Это какой-то фетиш? — спросила я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Почему ты так помешан на моих шрамах?
— Они вернули тебя ко мне.
Ни маски. Ни иронии. Ни следа привычной высокомерной надменности – только чистая правда.
Я всматривалась в него, выискивая ответы в резких складках у его рта и в надломленном взгляде. Что с ним творилось сегодня?
— Ты правда ничего не помнишь о том, что тогда произошло? — спросил он, в его голосе не осталось ни капли той ледяной отстраненности, к которой я привыкла.
— О чем ты говоришь?
Неужели он так скучал, что потерял связь с реальностью?
— В тот день ты не сказала мне своего имени. Но я узнал тебя, как только увидел шрамы. — Его взгляд впился в мой живот. — Почему ты не помнишь меня, малышка?
Его слова врезались в память и отскочили, будто камни от стены. Колени почти подкосились от осознания, и я ухватилась за перила балкона, чтобы не упасть. Холодная ясность наполнила вены, когда обрывки мозаики с ужасающей точностью встали на свои места.
Прозрение ударило с силой тысячи выстрелов – на той крыше никогда не было Дэймона. Это был Кайден.?
Мои руки тряслись, ноги сводило судорогой, но я не позволяла боли замедлить себя, поднимаясь по лестнице. Еще один пролет. Всего один. Боль разрывала меня изнутри, и я уже знала, что должна сделать, когда распахнула дверь на крышу.
Толстовка трепетала в перекрестных порывах беспощадного ветра, раздуваясь вокруг тела. Не раздумывая, я уперлась ладонями в холодные перила и перелезла через них. Ступни встали на бетонный выступ, когда я наклонилась, чтобы взглянуть на реку внизу. Высота была пугающей. Но боль, разрывающая живот, была хуже.