Неприкаянные
Шрифт:
Прежняя боль сжала сердце Айдоса. Видно, ничем ее не прогонишь. Глубока, как колодец в степи.
Прогнать решил биев. На что они ему! Держатся за землю, которая уже бесплодна, берегут хурджун, который пуст. Наполнить его хотели бы, Кабул о том только и думает, а руки протянуть не желают. Кто бы другой за них это сделал: Айдос или хан хивинский.
«Уйдите! — надо было сказать биям. — Прочь с глаз моих!» Да не принято в степи говорить такое. Иное сказал Айдос:
— Когда найдем капкан и поймаем тигра, приходите, дорогие мои, выдергивать клыки его и делить шкуру…
Да, не утихла
Бог не отвечал несчастному Айдосу. С Туремуратом-суфи беседовал, наставлял его, учил, как поступать в трудную минуту, а перед Айдосом безмолвствовал. Отверг, должно быть, Айдоса, забыл про старшего бия. Или не забыл. Да, не забыл. Готовил ему новое испытание.
И вот пришло оно. И опять в ясный, тихий день, когда отцвела степь и ветер уносил запахи весны к морю.
Вбежал Мухамеджан-бек в юрту Айдоса и сказал:
— Кунградцы пошли на Айдос-калу!
Который уже раз шли джигиты суфи на Айдос-калу, но всякий раз отгоняли их пули хивинцев. Не тревожил бек старшего бия просьбой участвовать в таких стычках, обходился без него. Да и недуг вроде бы не позволял бию брать в руки меч.
Нынче не посчитался с этим бек.
— Конь ждет вас у юрты!
Айдос лежал на курпаче, уткнувшись лицом в подушку и обхватив руками голову. Боль была нестерпимой. И началась она, когда на городской стене загремели сразу три барабана. Может, это была и не боль, а страх?
Чей конь? — спросил едва слышно Айдос.
— Ваш конь.
— Зачем оседлали его? Я запретил приводить буланого к моей юрте.
Бек пояснил улыбаясь:
— Против серого коня устоит только буланый. Могучие когти разорвали сердце Айдоса. Воскликнул он:
— Серый Бегиса?!
Крик бия развеселил сотника. Он засмеялся.
— У вас слишком много братьев, Айдос. Сегодня на сером Мыржык.
Снова должен был вскрикнуть бий. На этот раз не в удивлении, а в отчаянии. Ангел смерти опять спускался на плечи Айдоса. Крылья черные касались лица бия.
«Нет, — сказал себе Айдос. — Не только смерть уготована сыновьям Султангельды».
Он поднялся с курпачи, поднялся неуверенно, покачиваясь, как хмельной, подошел к сотнику.
— Бек, сядете на буланого!.. Усмехнулся бек в лицо Айдосу:
— Я бы сел, дорогой бий, но кунградцы требуют вас. Мыржыку хочется обнять своего брата.
Уже слышал эту страшную шутку Айдос. Говорил уже бек о желании Бегиса видеть брата своего. Умел сотник глумиться над чувствами человеческими. Ему это доставляло радость.
— С каких пор, бек, вы стали считаться с желаниями врага? Или у вас нет силы ответить ему?
Смутился сотник. Этот дикий бык, оказывается, умел не только реветь, но и говорить. Думать умел.
— Не принимайте шутку близко к сердцу, бий. Мы же с вами друзья. Но кунградцев действительно ведет Мыржык, и он на сером коне. Вряд ли брат ваш захочет скрестить оружие со мной, чужим для него человеком…
Издевательская улыбка, только что покинувшая холеное лицо сотника, снова вернулась.
— Знаете, что кричат кунградцы? — спросил бек. Он посмотрел
пытливо на Айдоса, размышляя, добивать его или не добивать. Решил, что лучше добить. Раненых быков добивают. — Они кричат: «Смерть Айдосу! Смерть братоубийце!»Добил бек несчастного Айдоса. Оперся он рукой о каркас юрты, чтоб не упасть, не оказаться у ног сотника, не коснуться лицом его пыльных сапог.
— Братоубийце?.. — простонал Айдос.
Бек промолчал. Он ждал, пока бий совладает с собой, поборов слабость, или же, наоборот, рухнет на землю. Ему хотелось, чтобы бий поборол себя, иначе кто другой заменит бия в этом бою? Кунградцев-то ведет Мыржык. Против Айдоса ведет. И нужен беку Айдос.
Поборол слабость старший бий. Как уж ему это удалось, один бог знает. Поборол и спросил усталым, но твердым голосом:
— Что делать?
Бек торопливо, словно боялся, как бы не расслабился вновь бий, ответил:
— Сесть на коня.
— Это ли только нужно вам? Бек пожал плечами:
— Вы слуга хана, Айдос-бий.
Слуга хана раб хана, и воля хана для него закон. Вот кто Айдос. Знал он это и раньше, но сейчас лишь понял, какова цена этому. Высокая, видно, цена.
— Что же нужно от слуги великому хану? — спросил Айдос.
Не следовало задавать такого вопроса беку. Не всегда посвящен был в тайные намерения правителя Хивы сотник. А если б и посвящен был, разве открыл бы их? Пусть сам Айдос скажет.
И Айдос сказал:
— Смерть братьев моих нужна хану.
Тень бросал на правителя Хивы этот дикий бык. Позорную тень. Смахнуть ее сейчас же — вот что должен был сделать бек. Помыслы хана чисты, как чисто само небо Хорезма.
— Она нужна вам, бий! Братья воюют против Айдос-калы, а не против Хивы. Не хотят видеть старшего бия ханом каракалпаков.
Легко смахнул тень с правителя Хорезма сотник. Ловко смахнул, попала она теперь на глупого Айдоса. Осталось лишь посмеяться над ним. И посмеялся бы бек, не будь в руках бия меча, снятого со стоны. Готовился к сражению бий.
— Не хотят? — переспросил Айдос.
— Не хотят.
Очень глупым оказался этот дикий бык. Поворачивал рога туда, откуда дразнили его палкой.
— А великий хан хочет?
На этот раз можно бы было и раскрыть тайные замыслы Мухаммед Рахим-хана. Сказать, что хочет видеть Айдоса ханом каракалпаков правитель Хорезма. Ложь ли это, правда ли, не унизит она хана, а возвеличит лишь. Добрым и мудрым предстанет перед своими соотечественниками повелитель. Но все же опасно давать обещания от имени хана. Сошлется на них Айдос в трудную минуту. И бек ответил:
— Для этого мы здесь, бий…
— Для этого…
Нужно было во что-то верить, нужно было кому-то верить, когда идешь убивать брата.
Айдос вдел меч в ножны, откинул полог, чтобы выйти из юрты и сесть на коня.
У городской стены гремели барабаны, звали на бой.
Айдос ударил буланого каблуками сапог, и тот помчался в степь.
Он убил Мыржыка. На поляне, возле того самого джангиля, где пал и Бегис. Случилось это в самый разгар боя, когда кунградцы еще стояли крепко и отражали удары хивинцев. Кровь Мыржыка напугала их. Дрогнули джигиты суфи и начали отступать, а отступая, сами облились кровью.