Неприкаянная душа
Шрифт:
Рабский рынок поражал размерами, грязью, запахом боли и смерти. Рынок находился за пределами города, и правильно, зачем добропорядочным горожанам нюхать, а главное смотреть на такую мерзость.. как мы. Невольников обливали из ведер водой, смыть пыль, привести в чувство, Айишу даже приодели в синюю тряпку, мужчин наоборот раздели до пояса. Загон для рабов удобствами не отличался и чистотой не блистал. Торги начинались ближе к полудню, когда сиятельные аширы просыпались и начинали заниматься насущными делами. Торговцы расхваливали товар, торговля шла довольно бойко, мужчин раскупили, девушек придержали, Айиша была на десерт. Меня продавали третей. Бледная с красными и синими пятнами на роже, я успехом не пользовалась, торги еще даже не сползли с начальной ставки. Остервенело почесываясь я отпугивала потенциальных
– Кто позволил продавать мою собственность?
– Меня сдернули с импровизированного помоста и кинули в пыль у ног Шарасса. Работорговец заискивающе склонил спину, пытаясь услужить Шарассу, но его глаза сверкнули в темноте капюшона, обращая свой взор на меня.
– Госпожа Императрица. Где же ваша гордость?
– Ой, Шарасс, прекрати, Мы Императрицы... Бабы не гордые.
– Рукавом вытерла пыль с лица, но с колен вставать не спешила. Огребу хлыстом надсмотрщика, мало не покажется.
– Проводите нашу.. гостью.. в мой катер.
– О, гостью, мило, вот обращение с гостьей - хромает, пинок под мягкое место и я лбом опять утыкаюсь в серую пыль у ног Шарасса.
– Императрица, я уже понял, что вы очень рады меня видеть, но хватит, хватит бурно выражать ваши чувства. Ступайте.
– Ага, ступайте, охранник схватил меня за ошейник и потащил через толпу людей волоча по мелким камешкам и рыночной грязи. Вот так мы и ступали до катера Шарасса. Я задыхалась и хрипела, хорошо, что путь занял совсем немного времени, а то к катеру грозилось ступить мое бренное тело. Охранник закинул меня в клетку, приваренную к катеру, скрутившись в болезненный комочек, стала ждать продолжения. Страшно? Нет, страшно не было, все таки к телу я не привязана, так что брошу оболочку и веред, а потом уболтаю Грея, в силу чрезвычайных обстоятельств он сделает мне новое тело. Прошел час под изматывающим белым солнцем и в мою клетку привели еще одного мужчину, из пленных, а также, ну куда ж без нее, Айишу. Шарасс окинул нас презрительным взглядом и медленно повел катер к виднеющимся на горизонте горам. Ветер свистел в ушах, глаза безостановочно слезились, мешая рассмотреть все в подробностях. В сером мареве после обеденного зноя впереди вырастали горы. Перед горами лежал город, он мало чем отличался от нудного пейзажа, но хоть что-то. Приземистые домики, мощенные камнем дороги, чахлые деревца, как разительно отличалось увиденное от солнечного, яркого и голубого с зеленым Алеорна. Серые люди в сером городе, других ассоциаций на ум не приходило.
Катер плавно опустился на территории большого трехэтажного поместья, оказывается Шарасс очень богат, если у него даже сад перед поместьем иметься, вымощенные плитками дорожки вели от посадочного квадрата к зданию. Само здание было сильно вытянуто по бокам, как бы охватывая крыльями птицы сад и дворовые постройки. Из серого камня, не уютное, с маленькими окнами - бойницами, здание возвышалось над садом, но терялось на фоне величественных гор. Нас троих вытолкали из клетки и повели в дом, ну и конечно не с главного входа. Внутри здание было более уютным, но бестолковым, коридоры сменяли коридоры, ковры на полу, зачем? После серых дорог пыль сыпалась с нас тоннами при каждом шаге. Мужчину увели в сторону, в один из боковых коридоров, нас с Айишей вели дальше. И судя по ощущениям, мы спускали в подвал. По мере спуска стены становились влажными, запах плесени и сырости непроветриваемых годами помещений начинал преследовать. Ну, как и следовало ожидать, каменный мешок, без окон, на полу четыре матраса, в нишах на специальных держателях камни синего пламени, что даже придает шарм помещению, окрашивая серые камни в голубоватый цвет, в каземате тепло, и что удивительно в углу стоит бочка с водой, там же дырки в полу, видимо ванная, а может мы и не в тюрьме в общем? С громким лязгом окованная железом дверь закрылась. Айиша сползла на матрас и тихо всхлипнула.
– Не реви.
– Ее стрекочущий язык давался с трудом все таки трудно коверкать звуки, издавая цыплячий щебет.
– Давай располагаться.
– Тебе легко
говорить, а что со мной будет?– Вот она человеческая сущность, всем хорошо, кроме меня, эх, ладно, нас не исправишь. Подошла к бочке потрогала воду пальцем, теплая. Стащила опротивевший за две недели комбинезон и с удовольствием зачерпнула воду из бочки медным кувшином стоящим рядом, стала поливать на себя, серая пыль с вперемешку с обезораживающим порошком стекала под ноги, какое блаженство. Как смогла, без моющих средств промыла голову и постирала комбинезон, хорошо отжала и прямо влажным, натянула на тело, все голой не ходить, села на матрас рядом с всхлипывающей Айишей.
– Ну, не плачь, ты же красавица, такую красавицу королевой сделают и на руках носить будут.
– Ты ни чего не знаешь, за меня должны были потребовать выкуп, но родители даже не знают, что я похищена. Думают что погибла. Не поверят, а значит, не выкупят.
– Ну схема известная, не плачь, мы что-нибудь придумаем, иди купайся.
– Спорить Айиша не стала, стащила пропыленную синюю тряпку, под струями воды из кувшина еще пару раз всхлипнула. Через пять, а может шесть часов есть захотелось не милосердно. Нас вообще кормить будут? А?
– Эй.
– Крик на аширском получился, мама не горюй, Айиша удивленно вздрогнула.
– Эй, уважаемые, нас кормить будут? А?
– Заткнись.
– Из-за двери недовольный голос охранника раздавался приглушенно.
– Из-за вас второе дежурство стоять. Курицы.
– Ну, пожалуйста,- Кулаки были сбиты о дверь, - Мы есть хотим, ну что - ты не ашир, что ли? Ну, позови кого-нибудь.
– Лучше бы не просила, голос за дверью стих, загремели ключи в замочной скважине и в нашу келью вошел Шарасс, собственной персоной.
– Императрица проголодалась?
– Издевка в каждом звуке.- Что желаете на ужин?
– Легкий полупоклон.
– В идеале на ужин я желаю - домой, а так на худой конец можно и картошку или фруктов каких-нибудь.
– Желание Императрицы - закон. Вот только позвольте Вашу ручку.
– Что-то у меня какое - то де - жавю. И поддавшись порыву, спрятала руки за спину.
– Ну, ну, милая, не надо стесняться.
– Шарасс смотря в глаза, отдавал ментальный приказ, в голове четко звучало - Дай руку!. Приказ можно было обойти, не такой уж он и сильный, но зачем раньше времени доставать туз из рукава?
– Да пожалуйста.
– Протянула руки и на запястье защелкнулся такой знакомый браслет Подчинения. Вот, а Влад говорил, что уничтожит. Врал наверно, нет, точно врал.
– Да, моя Императрица, Вежливость это главное. Насколько я понял по описанию данного предмета, он заставит Вас делать все, что я прикажу? Ведь так?
– Ошибся ты мой дорогой, у браслета Подчинения совсем другая функция, но и её я давно научилась обходить. Так что поиграем, милый Шарасс. Поиграем!! Опустила глазки долу и тихо.
– Да, мой господин...
– И не надейся козел! Злорадные мысли так и прыгали в голове.
– Ну, тогда дорогая, убей девку!- Ну, вот я так не играю, ну почему сразу убей, нет бы накормил, что ли.. или станцевал..
– Как пожелает мой господин. Дайте оружие - убью.
– Наивный, протягивает мне иглостел, да я таким весь дворец твой вшивый поодиночке расстреляю, и игольник полнехонек. Фу-фу, а иголочки то с синим навершием, сонные.. убей.. смешно, но и бояться, что девочке хуже будет, не надо, а вот Вам, милый Шарасс, знать противника надо лучше. Навожу иглострел на безоружную девушку и не боясь стреляю прямо в сердце, тем более по строению сердце у представителей восточных планет с другой стороны, спишем на мое не знание анатомии, ой, упала, а в глазах ужас. Да, вот такой он браслет Подчинения.. угу.
– Прекрасно, моя Императрица, а теперь пойдемте ужинать.
– А девушка, ее хоть похоронят?
– Наивные грустные глазки, и тихий вздох.
– Что же я наделала. - Так Лиза не переигрывать, а то губы дрожат, руки трясутся...
– Через час девочка проснется и присоединиться к нам, а сейчас позвольте проводить Вас в вашу комнату.
– Комната это чудесно, да, это не моя спальня ну и ладно, комната в синих тонах, кровать одна, но большая, за ширмой гардероб, правда, пустой, даже завалящей рубашки нет. Зато есть девочка - человек смотрит на меня и на чистом имперском произносит.