Непрерывность
Шрифт:
Это была просто мысль, я бы никогда не стал фотографировать обнаженную незнакомую женщину, но эта фантазия внезапно заставила меня похолодеть: где мой телефон? Там же все контакты, фотографии, графики! Так, телефон был у нее! За ней, быстро, пока она не уехала. От мысли, что она, может быть, уже выезжает с парковки, и я не успею ее остановить, я почувствовал что-то вроде обиды: ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. Я рванул в сторону парковки. Она только подходила к машине.
– Эй, подождите!
Она остановилась, обернулась:
– Что случилось?
– Где мой телефон?
– Упс, я не помню. Я совсем с ума сошла сегодня, сумасшедший
– Вспомните, где вы его оставили.
– Пойдемте обратно к озеру, там легче будет вспомнить. У меня такое чувство, что я никогда не уеду с этого пляжа.
– Да, пойдемте. Я понимаю вас, но и вы поймите меня: без телефона в наши дни конец.
– Конечно, конечно. Стойте! У меня отличная идея. Я возьму свой телефон и позвоню вам, и тогда легче будет его найти: даже если он в виброрежиме, экран засветится.
– Отличная идея, – обрадовался я.
Она опять пошла к своей машине, положила вещи любовника на капот, открыла водительскую дверь и занырнула вглубь, так что ее маленькая круглая попка выглядывала наружу и вверх. Она вынырнула обратно, быстро подошла ко мне, держа в руке телефон.
Мы пошли к пляжу. Муррей трусил за нами, потом обогнал нас и прибежал к воде первый. Мы прошли по холодному песку к месту, где я забегал в озеро. Там телефона не было.
– Давайте ваш номер.
Я продиктовал свой номер, и кнопки на светящемся циферблате ее телефона отзывались на каждое нажатие ясными нотами набора. Номер набран. Тишина. Вот в ее телефоне прозвучал исходящий звонок, уходящий куда-то в пространство, в темноту, где он, выискивая мой номер, связался с сотовой вышкой и компьютерами телефонных компаний.
Я замер, сердце забилось с утроенной силой: давай, давай, отзовись! И вот, наконец, раздался дребезжащий звонок в стиле древнего телефона, сначала непонятно откуда, потом он повторился еще и еще, выдавая нам свое местоположение. Мы посмотрели в сторону звука и увидели светящееся пятно около того места, где мы реанимировали ее любовника.
– Отлично! – вырвалось у меня. – Спасибо.
Мы подошли к месту, где лежал телефон, и я поднял его.
– Фу, слава богу!
– Ну все, я побежала, а то еще что-нибудь произойдет, и я уже никогда не уйду с этого злополучного места.
– Оно вовсе не злополучное, это очень красивое и спокойное место, – возразил я полушутя-полусерьезно.
– Я тоже так думала до сегодняшнего вечера.
И она пошла вверх по дорожке к своей машине, но, сделав пару шагов, остановилась и, обернулась:
– Доктор!
– Что?
– Я не русалка! Смотрите, – она встала лицом ко мне и чуть расставила ноги, направив ступни в диаметрально противоположные стороны, потом чуть наклонилась вперед и положила ладони на внутренние поверхности бедер, так что руки касались друг друга, – у меня нет хвоста, у меня ноги!
– Те, которые с ногами, самые опасные, – засмеялся я. – Удачи.
Я повернулся и зашагал обратно по тропинке в лес, за мной семенил Муррей. Ну и прогулка получилась, после такого нужен отдых и что-то расслабляющее: баня или поплавать в озере. Хотя нет, в озере я уже поплавал. Я шел быстрым, не прогулочным шагом, хотелось быстрее прийти домой. Все же интересно, как сильно я испугался, когда почувствовал, что могу остаться без телефона. Насколько я завишу от него!
Впрочем, ничего нового, я знал об этом, просто не обращал внимания, отмахивался от этого факта. Я за гармонию с природой, за простую жизнь на озере, за духовное единение человека и животных, обитающих в лесу, и в
озере, и в небе, и прочая, и прочая, и цивилизация – это франкенштейн, но когда я оказался без телефона-франкенштейна, то почувствовал себя безоружным.Сегодня я появился на озере в тот самый момент, когда мужик стал тонуть, заполучив инфаркт. Пройди я этот маршрут раньше или позже, он был бы сейчас мертв, и его тело искали бы водолазы. Все зависит от пары минут. И телефон, возможно, спас ему жизнь тем, что скорая приехала намного раньше, чем если бы пришлось куда-то бежать, чтобы вызвать скорую помощь. С таким инфарктом он долго не протянул бы.
Конечно, человеческая жизнь в племени где-то в амазонских джунглях – ценность относительная, там все находятся в круговороте смерти и жизни: сегодня жив, завтра нет – это вопрос принятия неизбежного. Кардиология в таких племенах находится на уровне первого, самого древнего закона, открытого в доисторические времена: сердце бьется – человек жив, он здесь, не бьется – мертв, его здесь нет. Они знают джунгли, знают жизнь в них, они сами – часть этих джунглей, они не оставляют после себя гор пластика. Счастливы ли они? Задаются ли они вообще этим вопросом? Не знаю.
Даже если они счастливы (в чем я сомневаюсь), а мы нет, назад дороги нет. Мы рабы цивилизации, и дело не в комфорте, не в сотовых телефонах, а в том, что мы рабы полетов в космос, супердальних телескопов, ядерных реакторов, компьютерных систем, мы думаем о полете на Марс, и назад в джунгли дороги нет, как нет дороги… О боже, какая она все-таки красивая! Все! Надо выбираться на дорогу, садиться на мотоцикл и выкатываться, нужна скорость, движение, перемены декорации. Иначе можно свихнуться.
В интернете я смотрел мотоциклы. Сначала набрал «Ява» на русском, появились мотоциклы на продажу в России, многие в хорошем состоянии и недорого, но это совсем далеко, за океаном. К тому же оказалось, что мотоцикл, выпущенный в семидесятых, почти стерся из моей памяти. Он выглядел как-то удивительно не так, каким я его помнил. Время исказило его образ. Скорость растягивает время, но идущее время сжимает и искажает пространство, и вещи с течением времени теряют привычные очертания. Назад дороги нет, мы идем по меняющемуся лабиринту, за нашей спиной пространство искажается временем, и если мы пробуем идти назад, то на самом деле, одурманенные иллюзией, все равно идем вперед, только по ложному пути. Нужен был современный мотоцикл.
Я стал изучать сайты магазинов. «Харлей Дэвидсон» – легенда, смотрится хорошо, все движки V – близнецы, народ, который раскатывает на них, особенный или хочет быть особенным. Среди них много совсем жирных, бомбовозы с такими же жирными бабами на заднем сиденье, они имеют свой бренд, но со своим брендом они превратились в однообразную команду. Черепа, цепи, кожа, татуировки – все должно подчеркивать независимость, но мотивы повторяются, индивидуальность теряется, и вот перед нами опять стадо, просто другой породы, и мотоцикл дорогой.
«Дукати» – хорошие мотоциклы, но техобслуживания поблизости нет, значит, нет надежного сервиса. То же самое относится и к «БМВ», хотя тоже классные мотоциклы. А вообще бывают плохие мотоциклы? Наверное, бывают, но редко. Главное в отношениях хозяина и мотоцикла – это взаимная гармония, начиная от пропорциональности размеров человека и машины – ведь если посадить человека-гору на маленький мотоцикл, это будет смешно – и заканчивая общим эстетическим образом, который возникает, когда человек садится на мотоцикл.