Непосланный посланник
Шрифт:
– Удобный… Может, и правда Сам на нем сидел, – пробормотал я, ерзая на стуле. – А что, чай, не все с того времени, поди, продали-то.
Со стороны выхода из помещения вновь донесся недовольный голос брата. Чувствовалось, у него уже кончалось терпение. Я чуть привстал, решив напоследок качнуться еще сильнее. Ножки стула дернулись, сойдя с уже наезженной проплешины на паркете, и попали в стык между дубовыми дощечками.
Вдруг раздался резкий щелчок, словно сработал спусковой механизм какого-то агрегата. Одновременно прямо из-под паркета повалил дымок с едким химическим запахом.
– Б…ь! – только и вырвалось у меня, когда стул, оказавшийся действительно тем самым стулом, начал куда-то проваливаться. – Что это за херн-я-я-я…
Вспыхнувший пиропатрон, встроенный в паркетную
– Черт! Черт! – уже не сдерживаясь, заорал я. Какая там благопристойность, когда тебя куда-то начало затягивать с бешеной скоростью! – А-а-а-а!
С диким хрустом разошлись деревянные стеновые панели из дуба, и пошла трещина по паркету, которые еще помнили звук шагов Самого. За этими деревянными ошметками обнажились темные матовые металлические створки, которые прямо на глазах начали уходить куда-то в стены.
– А-а-а-а! – меня вместе со стулом запрокинуло назад и неожиданно мягко уронило во что-то наподобие металлических салазок с подшипниковыми роликами. – А-а-а-а!
Меня аж трясти начало как сумасшедшего! Как? Куда? Зачем? Почему? Салазки со страшным скрипом (вся смазка уже давно окаменела) начали разгоняться, а вся конструкция, включая меня любимого, быстро летела вниз.
– Ди… – вопль бежавшего через все помещение брата с совершенно белым безумным выражением лица почти сразу же обрубили захлопнувшиеся металлические дверцы.
Видит бог, я уже не орал… Охрип… Кровь с силой долбила в виски. Белыми от напряжения руками, словно в спасательный круг, вцепился в ручки стула. Ведь это сейчас было то единственное, что еще держало меня.
– Уроды! Твари! – бормотал я, стуча зубами и не замечая, как из надкушенной губы идет кровь. – Гады! Куда меня тащат?
В этот момент в темноте тоннеля, в глубины которого я продолжал проваливаться, вдруг начали загораться старинные лампочки. Соединенные между собой толстенными кабелями, опутанными паутиной, они светили тусклым светом и попеременно моргали. В какой-то момент древние лампочки, произведенные еще в далеком 1941 году, начали взрываться, осыпая меня мелкой стеклянной взвесью.
– А-а-а! – пытаясь прикрыть руками, орал я как умалишенный. – А-а-а!
Наконец движение салазок, на которых как влитой держался стул со мной, начало замедляться. Через какое-то время раздалась череда мягких
металлических щелчков – это сработали механические стопоры, которые были призваны замедлить и в конце концов остановить падение этого эрзац-лифта.– Б…ь, приехал… Кхе-кхе, – еле слышно забормотал я, тяжело откашливаясь от поднявшейся в воздух многолетней пыли. – Кхе-кхе-кхе. Покажись только, падаль…
Тогда я, конечно, пытался хорохориться, убеждая самого себя, что вот-вот все разрешится, может, глупой шуткой или какой-то аварией. Я что-то бормотал, сыпал проклятьями. Словом, старался хоть как-то привести себя в чувство!
– Куда это меня забросило? Б…ь, что это за пещера Али-Бабы?! – пыль начала оседать, и полуразмытые черты помещения стали более различимы.
Конечно, это была не пещера, прорытая подземными водами! Все оказалось гораздо хуже… Я оказался в каком-то гигантском зале с полукруглыми бетонными стенами, разбавленными толстенными металлическими арочными балками. Вся эта конструкция до боли напоминала кусок тоннеля метро, только какого-то огромного метро! Даже по моим прикидкам, пусть и непрофессиональным, от пола и до самой верхней точки потолка здесь было не менее пятнадцати-двадцати метров. Представляете, здесь, под хрен знает каким расстоянием от земли, можно было с легкостью разместить стандартную пятиэтажку.
– А теперь что, ждать черепашек… с, мать его, учителем Сплинтером?! – с открытым ртом я шарил глазами по сторонам и ничего не мог понять.
Полукруглые стены были густо обвешаны массивными железными костылями с висевшими на них проводами, шедшими из стен прямо в центр всего этого зала. И самое страшное было в том, что именно туда дальше начало тащить салазки…
– Черт! Что это за херня?! – вся окружающее меня было настолько сюрреалистичным (словно из какой-то компьютерной игры про постапокалипсис или какой-то забытый бункер нацистов), что у меня даже мысли не возникло выбраться из движущегося стула – он, родной, сейчас был для меня главным якорем из моего мира. – Уроды, куда вы меня тащите?
Но мои дикие вопли оставались гласом вопиющего в пустыне! Кто их мог услышать? Кто? Пара пожелтевших скелетов в давно уже истлевшей форме наркомата внутренних дел, что грудой валялись перед искореженной гермодверью в дальней части этого зала? Или скелет в точно такой же форме, но раздавленный тоннами земли и бетона в подорванном главном тоннеле телепорта? Кричать, орать, топать ногами было совершенно бессмысленно! Здесь не было никого живого! В полумраке огромного зала была лишь бездушная автоматика – та самая автоматика, что почти не изменилась со времен египетских фараонов и шумерских правителей: система каменно-металлических блоков, шаров-подшипников, взаимодействовавших друг с другом под действием силы тяжести.
– Черт, черт, черт, – шептал я снова и снова с широко открытыми от шока глазами. – Что это такое? Бляха-муха… Вляпался…
Вдруг с сильным ударом остановившихся салазок в помещении стало раздаваться странное магнитофонное шипение, словно кто-то пытался проиграть записанное на старую-престарую, латанную-перелатанную пленку.
– …Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… ние! Фаза 1… Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш! – жесткий бездушный мужской голос несколько раз прорывался через шипение, но разобрать что-то в нем было практически невозможно. – Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Аккумуляторы! Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
Новое место, в которое меня вкатили эти проклятые салазки, было окружено какими-то странными черными столбами с намотанными на них медными с зеленой патиной проводами. Сверху и снизу эти столбы соединялись между собой в некое подобие единой колоннады изолированными проводами.
Не успел я толком рассмотреть свое новое пристанище, как со всех сторон начал раздаваться странный звук. Казалось, в один момент кто-то разбил сотни стеклянных чашек…
Звук все силился и совершенно не думал прекращаться! Триста сорок металлических штырей примерно с полуметровой высоты одновременно упали и вонзились в здоровенные запаянные стеклянные колбы с кислотой. Тут же более двух тонн едкой жидкости, наполняя воздух шипением и тяжелыми парами, водопадом обрушились на длинные тяжелые свинцово-никель-сурьма-кадмиевые болванки, запуская электролитические процессы.