Непокорный
Шрифт:
Иногда ты просто не замечаешь, что в жизни начинает что-то меняться. Плохое настроение списываешь на усталость, или беременность. Девушки в положении ведь капризные. Закрываешь глаза на это, не обращаешь внимание. На то, что человек отдаляется от тебя. Практически не разговаривает. Последние дни я приходил домой не поздно, но Милли уже спала или читала книгу, не обращая на меня никакого внимания. Закончились поцелуи по утрам. Совместные завтраки. У нее вечно были дела, заботы, в которые она перестала меня посвящать. Я решил, что это просто перемены настроения. Что это беременность так меняет ее. Терпел. Старался быть внимательнее и нежнее. Милли должна чувствовать меня и мою поддержку. Забил на работу, стараясь проводить больше времени с ней. Говорил нежности, слова о любви, но иногда мне казалось, что я говорю сам с собой. Все стало серым. Для нее не нужным. А ведь прошло, не больше трех недель, с того момента, как она сообщила мне, что ждет ребенка. И в один из
Глава 24 часть 4
На следующий день в университете она так и не появилась. Ее подружки, конечно, что-то знали, но упорно отнекивались, ссылаясь на то, что она перестала с ними общаться, когда стала жить со мной. Райт пытался успокоить, придумывая разные версии того, куда она могла деться. Самое смешное, что, даже приехав к ее родителям, они были удивлены пропажей Милли. Волновался. Сходил с ума. Где она? Что с ней? Милли ведь носит под сердцем моего ребенка, частичку меня. Она не могла так опрометчиво поступить и просто уйти. День тянулся за днем, но никто из знакомых не знал где она. Мобильный был недоступен. Я начал пить, пытаясь заглушить в себе жгущие ужасающие мысли. Было плевать на все. Не знал, куда себя деть, что думать, где искать ее. Что-то же должно было произойти, что Милли неожиданно исчезла, даже не объяснив мне причин. Потом резко решил быть сильным. Милли вернется обязательно. Пустую комнату, я все-таки сделал детской. Обставил ее, купил игрушки. Детские вещи. Один бог знает, как я мечтал об этом ребенке. Уже представлял, как буду держать своего сына на руках. Как буду любить его. Райт помогал мне, все равно считая, что я просто схожу с ума от безысходности.
Прошло двенадцать дней, четыре часа и сорок одна минута, как я был без нее. Это совсем не жизнь. В университет уже не ходил, на мастерскую и лучшего друга просто забил. Продолжал искать, сам не зная, где. И в очередной раз приехал к ее родителям. Они явно врали мне, скрывая свою дочь. Их она обманывать не могла. Расплатившись с таксистом, вышел из машины и направился в сторону дома. Уловил ее голос. Милли там, и она ответит на все мои вопросы. Постучал в двери. Не прошло и минуты, как она открыла их, опираясь на косяк, а я просто пришел в ужас от того, что увидел.
Волосы стали рыжими, гадкий цвет. Накрученные кудри, словно искусственные. Глаза ярко накрашены черным карандашом, и на губах вызывающая алая помада. Короткое облегающее бордовое платье и чулки в сетку. Она смотрит на меня и ехидно улыбается. Так противно. Не узнаю ее. Передо мной сейчас просто дешевая шлюха, а не моя Милли.
– Зачем пришел? – Она даже не здоровается, не приглашает войти внутрь. Скрещивает руки на груди и смотрит издеваясь.
– Ты не думаешь, что нам нужно поговорить. И вообще можно мне зайти? – Был растерян. Не узнавал человека, который стоит передо мной.
– Заходи, - Милли распахивает двери шире, и проходит вглубь гостиной. – Я слушаю.
– Слушаю? Это я тебя хочу послушать. Что произошло? Ты ушла, ни сказав, ни слова. Бросила меня. И что я вижу сейчас. На кого ты похожа? – начинал злиться и выплескивать обиду, что уже поселилась в сердце.
– Пошел ты нахрен Дэйм. Ты никто, и звать тебя никак и я не обязана тебе отчитываться. Такой ответ устроит? – Она нагло смотрит, наклоняется над столом и, беря сигарету, закуривает.
– Ты что творишь дура? – подбегаю к ней, вынимая сигарету из ее накрашенных губ, - не смей травить себя. Ты носишь моего ребенка. Он должен родиться здоровым. – Ярость заполняла каждую клетку моего тела, начало трясти.
Милли начинает хохотать, бесстыдно смотря на меня. Облизывает губы и подходит ближе, цепляясь пальцами за мою куртку.
– Какого ребенка Дэйм? Нет никакого ребенка. Я сделала аборт. Убила его. Твоего выродка. Он мне не нужен. Как и ты. – Ее слова – это удар ножом в спину. Один за одним. Я начинал чувствовать, что истекаю кровью. Медленно. Очень больно. В душе что-то сжималось, сдавливая ребра. Лишая меня жизни, воздуха. Надежды. – Ты же ничтожество. Дерьмо. Решил, что я люблю тебя? – она хохочет еще больше. – Ты просто попался под руку. Знаешь, это повышает самооценку. Когда рядом с тобой есть дурак, который готов на все ради тебя. Все завидовали мне, а мне это льстило. Ах да, - она снова берет сигарету в рот, и закуривает. Больше не трогаю ее, - ты наверно еще считаешь, что был единственным все это время, так я огорчу тебя. Ты был не один. Как тебе такое мой милый? Ну, давай расплачься здесь, и скажи, что любишь. Умоляй меня не бросать тебя. Посмотри на себя, ты же такой никчемный. Ни одна нормальная девка не будет с тобой. Слишком правильный, идеальный. Кому нужны такие подкаблучники, - пальцы сжались в кулаки, и я, не выдерживая со всего размаху, даю ей пощечину. Так что начинает жечь ладонь. До боли.
Она вырывала сердце из меня голыми
руками. Медленно и мучительно. Сжимала его пальцами, убивая меня на моих же глазах. Топтала, все хорошее, что было между нами. И господи она убила нашего ребенка. Это было не выносимо. В глазах становилось темно, словно огромна туча нависала надо мной. Не мог поверить ни одному ее слову. Это было два разных человека. Нельзя так играть столько времени, притворяться.– Сука ты зачем это делаешь? Чего ты добиваешься? – все горело адским огнем. Медленно я переставал что-то чувствовать кроме боли, которая давила изнутри на грудную клетку. Стучала в висках, словно отбойный молоток.
Милли кладет ладонь на ударенную щеку и продолжает смеяться.
– Я сняла розовые очки, которые ты одел на меня. Чуть не позволила тебе втянуть меня в скучную рутинную жизнь. А мне это не нужно. Хочу развлечений. Хочу попробовать в этой жизни все, что можно. А не рожать детей и сидеть дома. И знаешь что Дэйм. Я ведь нагуляюсь с чужими мужиками, и приду к тебе, и ты примешь меня, потому что любишь. Ты всегда будешь любить только меня. Кстати, сейчас еду в клуб с одним парнем, не хочешь с нами? Я слышала секс втроем это круто.
Не выдерживаю снова. Хватаю ее за руку и начинаю трясти. Огромное количество боли набрасывается невообразимым потоком. Было жгучее желание убить ее, собственными руками. Уничтожить эту дрянь, которая сейчас была передо мной. Неужели я мог таким слепым и за милой доброй девочкой не разглядеть такую суку. Она всегда была такой? Или что-то помогло ей измениться? Понимал, что выяснять бесполезно. Все рушиться в моей жизни с безмерной быстротой. Я не мог ничего понять, даже не знал, что сказать ей. Шлюха. Она ведь просто шлюха. Значит, и была ей. Спала до меня с кем попало, поэтому и была не девственницей. А мне пела, что все было по глупости. Но как можно было день за днем говорить слова о любви, делать приятные мелочи и в тоже время носить в себе все это дерьмо.
Я не мог подобрать слов, чтобы возразить ей. А Милли как будто специально продолжала меня унижать.
– Прайс, тебе больно да? Обидно? Ты просто дурак, который не разбирается в девушках. Я никогда тебя не любила. Никогда. Ты же никто. Что ты можешь мне дать? Съемную квартиру и копейки что вы заколачиваете с Райтом? Мне это не нужно. Ты мне противен, неужели не понимаешь этого. Убирайся от сюда. Сбегай, поплачься своему другу или найди дуру, которой будет нужна твоя райская жизнь. А меня оставь в покое, ты для меня просто сдох. Как бродячий пес. Жалеть тебя не собираюсь, и виноватой не считаю. Я не клялась тебе в любви и никогда ничего не обещала. Ты же сам все придумал. Вспомни. Я лишь поддакивала тебе. А наш секс? Да может, он был и не плох, но это просто плотское удовольствие, которые лично мне, было необходимо для расслабления. И о господи, так тошно было слушать каждый раз эти нежности. Да я даже не кончила ни разу за все это время. Ты и в постели слабак Прайс. Теперь подумай и пойми, кто ты.
Ее монолог просто добил меня. Все утихло. Сердце в туже секунду перестало биться. Она убила меня. Уничтожила все светлое и настоящее, что было у меня внутри. Все эмоции раздавлены. Нет любви, даже нет ненависти. Я стал пустым. В эту секунду просто умер. Сейчас даже не хотел видеть ее лица, не слышать голоса. Чтобы не наделать глупостей. Не избить ее. Имелось острое желание дать этой суке в рожу еще раз. Только это бесполезно. Ее тешили мое бешенство и замешательство.
Не помню, как вышел из дома, как добрался до нашей квартиры. Все было неотчетливо и невнятно. В сознании всплывали лишь обрывки воспоминаний. Громил квартиру, разбивая все, что попадалось под руки. Орал, пытаясь выплеснуть сжигающие мою душу чувства. Плакал. Твою мать я впервые в жизни плакал, как мальчишка, совершенно не веря в то, что произошло. Потерялся. Не понимая где я? Кто я? И зачем она так со мной? Чем я провинился в этой жизни, что она сука, так унизила меня. Раздавила. Руки тряслись, просто был не вменяемый, превращая нашу квартиру в огромную свалку. В груду теперь ненужных воспоминаний. Пока не добрался до детской комнаты. И только здесь я окончательно понял, что умер. Меня больше нет. Жизнь бессмысленна. Боже я так хотел этого ребенка. Осознание того, что эта сука лишила меня возможности стать отцом, изводила меня еще больше. Все кипело внутри, как лава в вулкане. Уничтожая остатки человечности во мне. Умирали последние капли всего светлого, что было в жизни. Испытывал это, но гибель остановить не мог. Чересчур больно. Казалось, в спине действительно торчит нож, и она своими хрупкими ручками продолжает его всовывать глубже. На руках была кровь. Наверно порезался. Не ощущал больше ничего абсолютно. Все раскололось вдребезги. Мое сердце осталось у нее. Оно принадлежало ей с самого начала. А я просто труп. Холодное животное. Больше неспособное ни на что. Ненавидел себя, за то, что как дурак влюбился, доверился ей. Распахнул душу, в которую она просто плюнула, нагло смеясь мне в глаза. Не было жалости. Все было игрой. Гребаных восемь месяцев Милли просто притворялась любящей и внимательной. Спала с другими? Она и правда это делала, или сказала, чтобы позлить меня? Сейчас я понимал, что совершенно не знаю ее. Истинную. Меня трясло как в лихорадке. Будто я на морозе, голый. Моментально все внутри покрывалось льдом, замораживая окончательно прежнего Дэйма.