Чтение онлайн

Она просунула голову в комнату. – Привет, дорогой.

Анни ждала, что Джейсон спросит, где Харпер, но он только кивнул и продолжал сосредоточенно смотреть на экран. Анни закусила губу, оставила мальчика в комнате и занялась ужином. Она решила ждать – может, в Джейсоне проснется любопытство и он все же спросит о Харпере.

Час спустя Анни позвала Джейсона за стол.

– Только сначала вымой руки, – добавила она.

Джейсон исчез на некоторое время, а когда вернулся, то застыл, глядя на пустое место, где сидел Харпер. Джейсон быстро оглядел комнату, потом стал

Анни ждала. Первое, что она заметила, когда он потянулся за своей салфеткой, – Джейсон так и не вымыл руки. Она снова отправила его к раковине. Он пошел, но как-то вяло. Анни встревожилась – Джейсон никогда не был тихим ребенком.

Джейсон едва ополоснул руки и вернулся за стол. Положил на тарелку макароны, сыр, зеленый горошек и свиную отбивную, взял вилку и приступил было к еде, но тут же – застыл, глядя в середину тарелки, и спросил: «Он что, уехал?» – Анни опустила чашку на блюдце:

– У него есть имя.

– Ну да. Его зовут Харпер Монтгомери, и я очень похож на него, все думают, что он мой дядя, а на самом деле он мой отец. Так он уехал?

– И нечего так злиться, – ответила Анни. – Я уже тебе говорила. Если тебе так уж необходимо кого-то винить и ругать, то вот она я. Харпер даже не знал, что ты есть на свете. Да, он уехал, в Оклахома – Сити, ему надо проверить какое-то дело, над которым он работает.

– Так он и вправду полицейский?

– Да, самый настоящий полицейский. Он работает в Бюро расследований.

– В ФБР?

– Ну да, только не во всей стране, а в штате.

Джейсон принялся за отбивную. Он опустошил уже половину тарелки, когда наконец тихо спросил:

– А он вернется?

Чувствуя облегчение от этого вопроса, Анни поднесла к губам салфетку.

– Я знаю, что он хочет вернуться, – сказала она. – На самом деле, ему не хотелось уезжать, но у него не было выбора. Он приглашал нас к себе. В пятницу, когда ты вернешься из школы, мы поедем к нему. У Джейсона был взволнованный вид.

– В Оклахома-Сити?

– Да.

– И … останемся у него?

– Да.

– А-а, – только и сказал он. Но его глаза и выражение лица говорили Анни гораздо больше. Во-первых, он пришел в восторг – Джейсон любил ездить туда, где он еще не бывал. Во-вторых, он был взволнован и насторожен.

Джейсон окончил ужин и встал из-за стола.

– У тебя есть задание на дом? – поинтересовалась Анни.

– Нет. – Он отвернулся и сунул руки в карманы. – Пойду к себе.

Джейсон чувствовал, что она смотрит ему в спину, как она всегда делала, когда пыталась угадать, что у него на уме. Мать желала ему добра, но он вовсе не хотел, чтобы она знала, что у него на уме. И чтобы никто другой не знал.

– Пока, – сказал он, покидая кухню.

– Джейсон?

Он остановился в дверях и поднял плечи.

– Да?

– Ты в порядке? Конечно, мам, – соврал он.

В своей комнате он закрыл дверь и в темноте скорчился на кровати. От чувства собственной вины у него кололо под ложечкой. Он знал, что нехорошо врать маме, но, если ей сказать, что все плохо, она захочет узнать, почему.

«Да, все плохо», –

«Ну же, скажи вслух, трус, – яростно прошептал он самому себе. – Он умер».

Потом пришли слезы. Джейсон старался не плакать, но не знал, как сдержать себя, и слезы лились и лились. Он спрятал лицо в шарф с эмблемой футбольной команды Далласа, который подарил ему папа, и тихо скулил.

Папа, папочка, зачем ты умер?

Зачем ты ударил маму, а потом ушел и умер вот так? Почему ты назвал меня ублюдком? Мне так больно, папочка, так больно, а сердиться на тебя я не могу, нам в воскресной школе сказали, что нельзя сердиться на тех, кто умер.

Джейсон колотил по кровати стиснутыми кулаками. Он знал, что ведет себя черт-те как, но ему было все равно; он не мог заставить себя не сердиться на папу. Папа ударил маму! Он о таком и не слыхал, чтобы чей-нибудь отец бил мать!

Но, даже сердясь на отца, Джейсон испытывал внутреннюю боль, потому что даже если он и ударил маму, Джейсону не хотелось, чтобы его папа умирал. И не хотелось, чтобы этот другой, Харпер, крутился рядом. Не хотелось, чтобы он приглашал Джейсона и его маму в город на уик-энд. Не хотелось радоваться предстоящей поездке. В этом не было ничего хорошего. Все это было нечестно! Мальчик почему-то чувствовал себя предателем.

– Почему это нельзя вернуть время, когда мама не сердилась и папа был жив?

Джейсон чувствовал, что глаза все сильнее щиплет, и в конце концов он понял, что снова плачет, как последний трус. Ну и пусть. Ему всего лишь хочется, чтобы все было по-прежнему, чтобы папа был там, где ему и полагалось быть.

Он сильнее скорчился и глубже зарылся лицом в шарф, стараясь подавить рыдания. Папа, папочка, я все равно люблю тебя.

Анни тревожилась за Джейсона. Он никогда не сидел у себя в комнате весь вечер. Время ложиться спать, а он не выходил с самого ужина. Она поднялась наверх и не увидела светлой щели под дверью. Она тихонько отворила дверь и облегченно вздохнула: он уже спал.

Не в силах преодолеть нежность к своему сыну, которого она любила больше жизни, Анни подошла к кровати и остановилась. Свет из коридора падал на его светлые волосы и тонкое лицо с высокими скулами. Она помешкала, потом нагнулась и осторожно поцеловала его. Заметила следы слез на его щеках. И сердце ее сжалось.

Бедный мой малыш, как тебе, должно быть, больно. Я отдала бы все, чтобы утешить тебя.

Но она не могла вернуть ему отца, хотя лишь это – она знала – могло излечить горе Джейсона.

Она коснулась губами его лба и нежно прошептала:

– Спи, милый, приятных тебе снов. Я люблю тебя.

Поправляя на нем одеяло, она заметила, во что он одет. И сердце ее сжалось, когда она увидела, что на Джейсоне любимая старая футболка Майка.

Поздно вечером, когда Анни запирала входную дверь, зазвонил телефон. Анни бросилась снять трубку, но рука ее застыла в дюйме от аппарата. Неужто Харпер? Пожалуйста, Господи, пусть он!

Глубоко вдохнув, чтобы взять себя в руки, она сняла трубку после третьего звонка.