Непобедимый Олаф
Шрифт:
Торкланд помчался вдоль огромного тела. Еле протиснувшись между панцирем и скалой в самом узком месте, он обошел ужвута сзади. Здесь кривизна панциря была менее крутой, и Олаф, вскочив на спину чудовищу, ринулся, к его голове. Не медля, он вонзил меч в утолщение, показавшееся викингу чем-то вроде шеи, и, видимо, угадал...
Римляне, увидев своего цезаря возвышающимся над головой врага, издали восторженный крик, но их голоса потонули в вое серьезно раненного ужвуга. С отвесных стен провала посыпались камешки. Сухие деревья в мертвом лесу затрещали, а люди просто отпрянули во все стороны.
Олаф,
Еще удар - хребет хрустнул и переломился под тяжестью головы, тело забилось в таких конвульсиях, что Торкланд не удержался и скатился вниз. Чьи-то руки подхватили конунга под мышки и куда-то потащили. Олаф не сопротивлялся, он очень устал.
Огромная туша, подчиняясь каким-то предсмертным порывам, металась из стороны в сторону, кроша камни и вспахивая землю, давя всех, кто, по несчастью, очутился рядом.
Торкланда втянули в пещеру как раз вовремя. Тело ужвута встало на дыбы и обрушилось прямо на вход, потащив за собой камни и землю. Все произошло невероятно быстро, Олаф даже не успел оглядеться, как оказался в полной темноте. Выход наружу был завален.
Первые мгновения растерянности прошли, и Торкланд решил осмотреться, но пещеру засыпало основательно, ни один луч света не пробивался сюда.
– Вот нас и похоронили,- раздался голос в темноте.
– Кто еще здесь есть?
– спросил Олаф.
– Я, Кабни, мой король.
– Я, Сигурд.
– Я, Свейн.
– Я, Пэук Локкинсон.
Все его спутники оказались заваленными с ним в подземелье, не было только Хэймлета.
– Эй, Хэймль, где ты? Неужели ты, хитрец, остался снаружи?
– спросил Торкланд темноту.
– Нет, Олаф, он погиб первым, еще во время разведки,- ответил из мрака голос Сигурда.
Олаф задумался, его лучший друг пал в бою, а он в суматохе этого даже не заметил. Торкланд с досады врезал кулаком по стене, отколовшийся камень покатился вниз.
– Прости, друг, теперь наш счет навсегда останется в твою пользу,печально проговорил он.
Викинги немного помолчали, стоя во мраке, но надо было что-то предпринимать. Первым нарушил молчание сам король:
– Ладно, пошли, чего расселись, может быть, здесь есть другой выход. Кто хорошо видит в темноте?
– Я, пожалуй, смогу быть проводником,- раздался тонкий голосок.
– Чипи, и ты здесь?
– удивился Олаф.- Почему сразу не отозвался?
– А я, как только нас завалило, отправился в глубь пещеры посмотреть, нет ли тут еще ужвутов, и только что вернулся.
– Ну и что ты видел? Не предстоит ли нам опять сразиться
с еще одним уродом?– Не знаю, главная галерея уходит очень далеко, я не пошел до конца, это могло занять много времени, да и боковых коридоров здесь не счесть. Во всяком случае, поблизости ужвутов нет.
– Ну и на том спасибо,- ответил Олаф,- веди нас к выходу, если он здесь есть, раз ты так хорошо видишь в темноте.
Викинги встали в цепочку, положив руки друг другу на плечи. Они пошли вслед за Чипи, возглавляющим процессию. Такой способ хоть и был очень неудобен, но никто не смог предложить ничего лучшего.
Торкланд попытался считать шаги, однако его знания арифметики быстро исчерпались.
– Эй, Кабни, считай шаги!
– крикнул он советнику.
– Я это делаю с самого начала, мой король,- ответил тот.
Действительно, Кабни можно было и не напоминать, он и так считал все, что можно было пересчитать, и учитывал все, что можно было учесть.
Олаф задумался, передвигать ноги в полном мраке было утомительно, его раздражало то, что он, могучий воин, сейчас полностью зависит от какого-то маленького уродца. Наконец он не выдержал.
– Сигурд, держись за Чипи,- повернулся Торкланд к следовавшему за ним ярлу,- я и сам смогу идти.
Конунг сделал шаг в сторону, уступая свое место Трюфальду, и уверенно шагнул вперед.
Раздался предостерегающий вскрик маленького пикта но Торкланд его уже не услышал. Нога конунга не нашла опоры, и он, не удержав равновесия, рухнул в какую-то яму.
Стены колодца были не отвесные, а расположенные чуть-чуть под наклоном, поэтому он не полетел вниз, а заскользил под уклон, оглашая руганью своды пещеры.
– Ах вы, вонючие обезьяны, помет бешеных йотунов, наковыряли здесь дыр, не пройти доброму человеку, грязные пожиратели деревьев!
– донеслось до викингов откуда-то снизу. Потом все затихло.
Олаф, получив немало шишек и изрядно порвав на спине кольчугу, наконец очутился на дне колодца. Первое, что бросилось ему в глаза, когда он закончил ругаться и обратил свое внимание на окружающий мир, было голубое свечение где-то в конце коридора.
"Ну, это уже что-то",- подумал Торкланд и, поднявшись, осторожно пошел вперед, постоянно ощупывая руками стену.
Проход был совсем узким, так что до обеих стенок было легко дотянуться, не особо вытягивая руки.
С каждым шагом свечение приближалось, затем коридор круто повернул вправо, и Торкланда, вышедшего из темноты, просто ослепил призрачно-божественный свет, исходящий из центра большого зала. Ощущение нереальности усилилось, когда от стены отделилась до боли знакомая фигура и двинулась в направлении конунга.
– Эй, Хэймлет, если мы уже не в Мидгарде, то тогда скажи, на каком мы свете. А если ты призрак, то лучше не подходи ко мне,- выдавил из себя пораженный Олаф, обнажая меч.
– Слушай, ты, рыжая борода, что ты при виде меня каждый раз хватаешься за оружие, словно псих какой-то? Неужели я и вправду похож на покойника? ответило существо голосом датского конунга.
Олаф облегченно вздохнул, фигура отбрасывала тень, это был действительно Хэймлет, живой и невредимый.
– А мы тебя уже похоронили.-Олаф обрадованно стукнул товарища по плечу.