Чтение онлайн

После двух недель жизни в «Четырех ивах» Кристина была в полной мере довольна тем, как развиваются ее отношения с племянницей. А вот Дональд пугал ее и наполнял душу опасением, что и за сотню лет она не справится со своей новой миссией.

Питера же Кристина обожала. Это был очаровательный мальчишка. Он обладал утонченными манерами, которые, казалось, были не благоприобретенными, а присущими ему от природы. Более того, он с первого мгновения проникся любовью к тетке и везде следовал за ней, как щенок терьера. Кристина же вела себя очень осторожно, опасаясь слишком быстро демонстрировать ему свою любовь, чтобы случайно не испугать или не

Однажды вечером она поднялась к нему, чтобы пожелать спокойной ночи. Мальчик с серьезным видом наблюдал за ней, пока она открывала окно.

«Спокойной тебе ночи, Питер, – сказала Кристина, подходя к кровати. – Сладких тебе снов. А завтра мы придумаем какое-нибудь веселое дело».

«Спокойной ночи, тетя Кристина. А сегодня было весело, правда?»

«Правда! Я получила огромное удовольствие».

Улыбнувшись ему, Кристина направилась к двери. Когда она уже взялась за ручку, ее остановил тихий голосок:

«Тетя Кристина, я хочу вас кое о чем спросить».

Она вернулась к кровати.

«В чем дело, дорогой?» Ласковое обращение вырвалось у нее случайно.

После довольно долгой паузы Питер тихо проговорил:

«Вам не хочется целовать меня на ночь?»

Кристина не нашлась что ответить. Чувствуя, как горло сжимает спазм, она наклонилась к мальчику. Ее шею обвили две тоненькие ручки. Питер прижался щекой к ее щеке. Кристина обняла его и ощутила, как сильно бьется его сердечко. Они застыли в молчании, как будто только в этот момент каждый из них осознал, насколько одинок другой.

Испугавшись собственных эмоций, Кристина разжала объятия, укрыла Питера до подбородка, поцеловала его в лоб и, дрожащими губами произнеся «Да хранит тебя Господь», вышла из комнаты.

«Давно я не была так счастлива», – сказала она себе, спускаясь вниз.

Кристина мысленно оглянулась назад, на бескрайнюю пустыню времени, и ей показалось, что очень долго, почти целый век, она была неприкаянной и никому не нужной. Перед ее внутренним взором прошла череда лиц – суровых, алчных, жадных, пустых, бездумных лиц, которые для нее ничего не значили, которые становились частью ее жизни лишь на короткий срок, а потом исчезали навсегда. Сейчас же она снова на своем месте, она снова стала частью мира, к которому принадлежит по праву рождения.

Ее душа наполнилась благодарностью. «Наконец, – подумала она, – я понимаю, что на самом деле означает милосердие Божье». Восторженный взгляд Питера, его радостная реакция на какое-нибудь ее предложение, его доверие и безусловная, как у всех детей, любовь. Кристина чувствовала: теперь эти вещи для нее важнее всего, что было в ее прежней жизни.

– Мы еще не купались этим летом, – тем временем продолжал Питер, намазывая конфитюр на тост. – Сомневаюсь, что я влезу в свой купальный костюм, он мне мал, а костюм Дональда в прошлом году поела моль, так что его тоже носить нельзя.

– Придется как-то решить эту проблему, – сказала Кристина, вспомнив, как они с Артуром купались у Старой мельницы в детстве, как однажды отважились на риск и, объятые страхом, который очень мешал им в полной мере наслаждаться приключением, тайком выбрались из дома, чтобы поплавать нагишом при лунном свете.

– Я не смогу пойти купаться, – заявила Элизабет. – Я вечером уезжаю.

В ее голосе слышался вызов, и Кристина приказала себе соблюдать осторожность.

– Как здорово! – воскликнула она. – На танцы?

– Отгадали с первой попытки, – ответила девушка. – Мы

– А где вы собираетесь ночевать? – поинтересовалась Кристина.

– Там же, где и раньше, – беззаботно – вероятно, излишне беззаботно – ответила Элизабет. – Раз вам так хочется знать адрес, то в «Четырех колоколах» в Нортоне.

Кристина судорожно втянула в себя воздух.

– Надеюсь, вы будете ночевать не одни? – спросила она. – С вами будет миссис Вуллок?

Элизабет отодвинулась от стола и встала.

– Боже мой, нет. Миссис Вуллок страшно старомодная. Ей совсем не нравится, что Агнес ходит на танцы. Предполагается, что бедняжка должна ждать «выхода в свет», но кто знает, а вдруг к тому времени аэродрома уже не будет и танцы устраивать перестанут!

– Ей не нравится, но она отпускает Агнес, так? – продолжала расспросы Кристина.

Элизабет все еще стояла у стола и бездумно переставляла перечницу, солонку и бутылочку с горчицей.

– Ну, – протянула она, – дело обстоит так… – Наступила долгая пауза, но потом Элизабет, слегка покраснев, заговорила снова. При ее первых словах Кристина испытала великое облегчение. Племянница не будет ей лгать, она скажет правду. – Видите ли, тетя Кристина, мы с Агнес считаем себя достаточно взрослыми, чтобы ходить на эти танцы и развлекаться. Мы считаем, что можем сами позаботиться о себе, хотя миссис Вуллок с нами не согласна.

– Значит, вы останавливаетесь в «Четырех колоколах» по приглашению кого-то с аэродрома? – предположила Кристина.

– Именно так.

– А у вас… у вас есть особый друг, который приглашает вас туда?

Элизабет кивнула.

– В общем, да… мой друг, – ответила она и покраснела сильнее. – Агнес гуляет со всеми. Ее не интересует никто конкретно.

– А тебя? – спросила Кристина.

Элизабет бросила быстрый взгляд на Дональда и Питера, которые доедали завтрак.

Кристина все поняла и встала из-за стола.

– Я помогу тебе собраться, – проговорила она, – и ты мне все расскажешь.

Когда они закрыли за собой дверь столовой, Элизабет поспешно взяла ее за руку.

– Я знала, что вы поймете, – радостно произнесла она. – Агнес говорила, что не поймете, а я знала, что вы будете молодчиной.

Кристина промолчала. Она очень боялась разрушить доверие Элизабет и в то же время живо представляла, какая опасность подстерегает это красивое создание, неопытное и не знающее жизнь и окружающий мир.

– Расскажи мне об этом «особом друге», – попросила она, когда они вошли в спальню девушки.

Элизабет выглянула в окно. Кристина чувствовала, что племянница не тянет время, а пытается подобрать правильные слова, чтобы описать нечто, что не поддается описанию.

– Даже не знаю, что сказать, – наконец нарушила она тишину. – Есть один человек, он был очень добр ко мне. Именно он и приглашает нас туда. Он майор авиации и много воевал.

– Как его зовут? – спросила Кристина.

– Стенли Джойнсон. Вряд ли вы слышали о нем, хотя его и наградили Авиационным крестом [9] и орденом «За выдающиеся заслуги». Он ненавидит славу и прячется от газетчиков.