Неотразимая (Том 1)
Шрифт:
– Итак, - пожала она плечами, - значит, это будут островные похороны.
– Дорогая Касс, если ты и Хелен Темпест не сможете, объединив усилия, создать зрелище, которого не сможет забыть никто из присутствующих, считай, что я не Харви Уинстон Грэм.
– Ну конечно. Хелен будет предлагать, а делать все придется мне!
– Не строй из себя мученицу.– Харви был непреклонен.– Ты прекрасно знаешь, стоит тебе позвонить, у тебя будет столько помощников, сколько потребуется.
Его черные, как пуговицы, глаза встретились с ее васильковыми. Они были давними и добрыми друзьями, но в борьбе
– А теперь я должен вас покинуть, - сказал Харви.
– То есть как?– мгновенно взвилась Касс. Столько работы, а он куда-то исчезает...
– Я еду в Лондон, - объяснил Харви.– Мне звонили из банка. У них хранится завещание Ричарда.
Настала тишина. Касс обдумывала услышанное. Завещание. Банк. Лондон.
– Значит, не ты его составлял?– в ее голосе слышалось удивление.
– Нет.– И он продолжал, отвечая на непрозвучавший вопрос:
– Ричард сам. И оставил завещание у Ховарда Уотса до тех пор, пока оно.., не понадобится.
Касс прикурила очередную сигарету от предыдущей, загасила в пепельнице окурок, напряженно размышляя.
– Почему же он сделал это сам?– удивлялась Касс.– Сам написал завещание, не сказав никому ни слова, и отдал его на хранение в банк.
– Запечатанным.
Их взгляды встретились снова.
– Что-то мне это не нравится, - произнесла наконец Касс.
– Не нам рассуждать, почему...– пожал плечами Харви.
– Наверное, причины были.., можно побиться об заклад на последний доллар, что были. Он ничего не делал просто так.
– Именно поэтому я и еду. Чтобы выяснить.
Касс покачала головой.
– Неприятности... Я предчувствую...
– Как всегда, - сухо заметил Харви.
– И всегда оказываюсь права! Не знаю, откуда у меня берутся эти предчувствия, но я им верю! И сейчас тоже - нас ждет что-то неожиданное и неприятное, Харви.., помяни мои слова.
– Да, родители не ошиблись, назвав тебя Кассандрой, - уколол ее Харви.– Ее предсказания тоже все сбывались...
Стук в дверь оповестил о новых телеграммах.
– Боже мой, - простонала Касс. Взгляд ее упал на лежавшую сверху.– Не может быть.., только этого нам не хватало.– Она подала телеграмму Харви.
МАДАМ В ШОКОВОМ СОСТОЯНИИ ПОСЛЕ ВАШЕЙ ТЕЛЕГРАММЫ. ОНА В БОЛЬНИЦЕ. ЧТО ДЕЛАТЬ? ЯНА.
– Сидней...– Харви прикусил губу.– Это территория Роберта Арнолда. Он надежный человек. Позвони ему и попроси быстро выяснить; у Матти, может быть, что-то серьезное, а может быть, и нет.., чем скорее мы будем знать, тем лучше; если мы без Матти устроим похороны Ричарда, она нас никогда не простит.
Касс уже держала в руке телефонную трубку. Живо обрисовав ситуацию, она отдавала распоряжения.
– Держите связь со мной... Если она сможет, пусть летит самолетом Организации вместе с остальными людьми из австралийского отделения; если нет -
мы пришлем за ней специальный самолет, - но что бы с ней ни происходило, сообщайте мне немедленно, понятно? Хорошо... Я жду вашего звонка.Харви слушал, чуть улыбаясь. Касс в своей стихии, отдает распоряжения. Он не чувствовал угрызений, что оставляет ее за командира. Она и так всегда командует.
Когда он ушел, Касс снова взялась за телеграммы, но вскоре услышала знакомый голос. А вот и мы, подумала она, и тут распахнулась дверь комнаты и торжественно появилась Марджери в сильно декольтированном и умопомрачительно дорогом платье. Простое черное платье с наброшенной сверху эффектной накидкой, шляпа с большими полями, затеняющими лицо. Глаза Марджери горели, излучая радость. Деликатность никогда не была ей свойственна.
Касс откинулась в кресле, снова сдвинула на лоб очки, брови ее приподнялись.
– Боже!– воскликнула она.– Ты в таком виде собралась на похороны или куда-нибудь еще?
Ричарда Темпеста хоронили, по островной традиции, ночью; обычай возник больше полутора веков назад, когда во время эпидемии желтой лихорадки едва не погибло все население острова, умерших полагалось хоронить в ту же ночь. Необходимость превратилась в обычай.
Похороны Темпестов отличались торжественностью и пышностью. Прежде всего семья усопшего в сопровождении факельной процессии направлялась в фамильную церковь святого Иоанна Богослова, в пятистах ярдах от дома, выстроенную в 1820 году Джонатаном Темпестом. Там отслуживали краткий благодарственный молебен, поскольку на острове смерть воспринималась не столько как горе, сколько как праздник, и возносили благодарность за всю прожитую жизнь. Затем гроб помещали на утопающую в цветах тележку, и процессия двигалась к семейному кладбищу на склоне холма, где читали Библию и пели псалмы, после чего семью сопровождали в дом с факелами и пением.
Так было и с Ричардом Темпестом. Как только пробило девять, массивные двери Мальборо распахнулись, и появилась Хелен в сопровождении семьи и специально нанятых плакальщиц. Хелен, островитянка, шла, одетая, как одеваются на острове: длинная ситцевая юбка ярких цветов и снежно-белая блузка со складочками и вырезом под горло; все остальные женщины были одеты так же. В свете факелов процессия переливалась красками: белый, золотой, зеленый, фиолетовый; накидки на волосах женщин сияли белизною. Одежда мужчин состояла из белых брюк и разноцветных рубашек. Черный цвет отсутствовал.
С Марджери случилась истерика, когда она узнала, что Ричарда собираются хоронить по местным обычаям.
Ее тщательно выбранное платье никто не увидит! Но, поразмыслив, она решила, что и так произведет впечатление: островной наряд ей шили в Париже, юбка переливалась радугой, как бензиновое пятно на мокром асфальте, а блузку украшали валенсианские кружева. На Касс, как обычно, все сидело мешком; белейшая батистовая блузка подчеркивала юность и чистоту Ньевес.
Матти, прибывшая на остров накануне ночью, шагала, как зомби, в оцепенении, Яна помогла ей одеться, но языческая яркость наряда лишь подчеркивала боль и страдание, написанные на ее лице, придавала ей вид разряженного трупа. Пылающие волосы обрамляли бледное лицо, огромные фиалковые глаза были обведены темными кругами.