Необходимые вещи
Шрифт:
– Полли, прошу тебя...
– Нет, оставь меня в покое, ты, лицемерный, лживый сукин сын.
Щелчок.
И снова Алан слушал гудки освободившейся телефонной линии. Он огляделся по сторонам, по-прежнему стоя на углу улиц Школьной и Мейн с видом человека, который не знает где находится и не понимает как сюда попал. В глазах у него поселилась такая муть, какая возникает в последние несколько минут боя у боксеров - вот-вот колени подогнутся и они упадут на ринг для того, чтобы заснуть долгим сном. Как все это случилось? И как это случилось так быстро? Он представления не имел. Казалось, будто весь город за последнюю неделю потерял рассудок... что безумие это инфекционного характера и Полли тоже заразилась. Щелк!
– Эээ...
– Это была Шейла, и по ее напряженному тону он понял, что она держала ушки на макушке во время его разговора с Полли.
– Алан? Ты еще там?
Он почувствовал непреодолимое желание вырвать микрофон из розетки и швырнуть в придорожные кусты. А потом уехать. Куда-нибудь. Просто перестать обо всем думать и ехать навстречу солнцу.
Но вместо этого он собрал все силы и подумал о Святоше Хью. Вот что его теперь должно волновать, потому что, вполне вероятно, именно Хью стал причиной смерти двух женщин. Его первоочередная проблема Хью, а не Полли... И поняв это, он почувствовал большое облегчение. Он нажал кнопку передатчика.
– Я слушаю, Шейла. Десять-четыре.
– Алан... кажется, я потеряла связь с Полли... я не хотела подслушивать, но...
– Все в порядке, Шейла. Мы закончили.
– Что-то было неприятное в этом слове, но он не желал сейчас задумываться.
– Кто рядом с тобой? Десять- четыре.
– Джон на охоте, - сообщила Шейла, явно обрадовавшись перемене темы разговора.
– Клат на дежурстве. Неподалеку от Касл Вью, судя по последнему десять-двадцать.
– Ладно.
– Лицо Полли, искаженное гневом, попыталось пробраться к его сознанию, но Алан не пустил его и сконцентрировался на Хью Присте. Несколько страшных секунд он не видел ни одного лица, только зияющую чернотой пустоту.
– Алан? Ты меня слышишь? Десять-четыре?
– Да. Не оглох еще. Соединись с Клатом и скажи, чтобы он подъехал к дому Хью Приста, это в конце Касл Хилл Роуд. Он знает где. Думаю, Хью на работе, но если вдруг у него выходной, пусть Клат прихватит его в контору для разговора. Десять-четыре?
– Десять-четыре, Алан.
– Предупреди его, чтобы действовал с осторожностью. Скажи, что Хью надо допросить по делу о смерти Нетти Кобб и Вильмы Ержик. Остальное он додумает сам. Десять-четыре.
– О!
– Шейла была возбуждена и обеспокоена.
– Десять-четыре, шериф.
– Я сам поеду в гараж, надеюсь перехватить Хью там. Десять-сорок. Все. Конец связи.
Кладя на место микрофон (ему казалось, что он его года четыре из рук не выпускал), Алан подумал: "Если бы я сказал Полли все то, что только что сказал Шейле, ситуация могла теперь казаться не такой омерзительной".
А может быть и наоборот - как сказать наверняка, если вообще не понимаешь, в чем эта ситуация состоит? Полли обвинила его во лжи... лицемерии. Это говорит о многом и ни о чем конкретно. Кроме того, было еще кое-что. Сказать, в чем дело, диспетчеру и предупредить, что человек, до которого они должны теперь добраться, может быть опасен одно дело. А сказать то же самое своей любимой женщине, да еще по открытой радиотелефонной линии связи - совершенно другое. Он поступил правильно и знал это.
Боль в сердце, тем не менее, не ослабла, и Алан попытался сосредоточиться на предстоящем деле. Откопать Святошу Хью, привезти его в участок, посадить рядом с ним адвоката, если он того потребует, а потом задать вопрос: по какой причине он всадил штопор в собаку Нетти Кобб?
Поначалу эти мысли помогли, но как только Алан завел мотор и отъехал от обочины, перед глазами снова встало лицо Полли, а вовсе не рожа Святоши Хью.
Глава семнадцатая
1
Приблизительно в то время, когда Алан ехал арестовывать Хью Приста, Генри Бофорт стоял на подъездной дороге к своему дому и смотрел на машину. В руке он держал записку, найденную под дворником на ветровом стекле. Изрезанные каким-то сукиным сыном шины можно в конце концов заменить, но больше всего сердце Генри терзала
царапина вдоль правого борта.Он снова взглянул на записку и прочитал ее вслух:
– Не смей больше меня выгонять и забирать ключи от машины, вонючая жаба!
Кого же он за последнее время выгонял? Да кого угодно. Редко выдавался вечер, когда не приходилось кого-нибудь выталкивать взашей. Но "забирать ключи"? Только у одного посетителя он недавно забрал ключи от машины. Только у одного.
– Ах ты, сукин сын!
– произнес сквозь зубы хозяин и бармен Мудрого Тигра.
– Ах ты, кретинский, ублюдочный сукин сын!
Первым побуждением было вернуться в дом за охотничьей винтовкой, но оно сразу прошло, уступив место другому. Тигр располагался у самой дороги, и Генри держал под стойкой бара одну потайную коробку. А в ней дожидался своего часа обрез двуствольного винчестера. Дожидался с тех пор, как идиот Туз Мерилл пытался ограбить его пару лет тому назад. Оружие было из строго запрещенного, и Генри им никогда не пользовался. Но теперь решил, что час настал.
Он провел пальцем по глубокой царапине на боку своей любимой "т-берд", а затем, скомкав записку, отшвырнул ее. Сейчас в Тигре занимается уборкой Билли Таппер. Генри пойдет туда, заберет винчестер и одолжит у Билли его "понтиак". Похоже, сегодня придется поохотиться. Генри втоптал скомканную записку в траву.
– Ты, Хью, видимо, снова решил дурака повалять, так после сегодняшней порции тебе не захочется больше этого делать, обещаю.
– Он еще раз потрогал царапину. Никогда в жизни он не злился так, как сейчас.
– Я тебе, ублюдское отродье, обещаю.
Генри быстрым шагом направился по дороге в сторону Мудрого Тигра.
2
Громя спальню Джорджа Нельсона, Фрэнк Джуэтт обнаружил под матрацем двуспальной кровати пол унции кокаина. Он высыпал порошок в унитаз и, глядя, как его смывает водой, почувствовал приступ боли в животе. Он начал было расстегивать штаны, но передумал и вернулся в спальню. Фрэнк подозревал, что сходит с ума, но этот вопрос его не волновал. Сумасшедшим не приходится задумываться о завтрашнем дне. Сумасшедших будущее беспокоит меньше всего.
Единственной непотревоженной вещью в спальне Джорджа Нельсона оставалась картина на стене. В позолоченной массивной дорогостоящей раме изображение пожилой дамы. Фрэнк предположил, что это портрет обожаемой матери Джорджа. Живот снова свело судорогой. Фрэнк снял картину со стены и положил на пол. Затем расстегнул штаны, спустил их, пристроился поудобнее над портретом и сделал то, чего требовал организм.
Это было последней, наивысшей точкой дня, который до сих пор можно было просто назвать неудачным.
3
Ленни Партридж, старейший житель Касл Рок и владелец Бостон Пост Кейн, принадлежавшего ранее тетушке Полли Чалмерс, Эвви Чалмерс, ездил в одной из самых старых машин, зарегистрированных дорожной инспекцией Касл Рок. Это был "шевроле бель-эйр" выпуска 1966 года, когда-то белого цвета. Теперь цвет было бы определить затруднительно - назовем его грязно-серым. Состояние машины тоже было не из лучших. Заднее стекло давно заменили куском пластика, пол так проржавел и сгнил, что Ленни мог сквозь него разглядеть дорогу на ходу, а выхлопная труба болталась у самой земли, словно отсохшая рука человека, умершего в пустыне. Сальники отсутствовали полностью. Когда Ленни проезжал в своем "бель-эйр" мимо полей по дороге в город, он поднимал такие тучи голубоватого дыма, будто над полями пролетел сельский авиатор, распылявший удобрения. "Шевроле" пожирал по три-четыре кварты бензина в день, но такое обжорство Ленни нисколько не смущало: он покупал дешевое мотоциклетное горючее у Сонни Джекета в экономичных канистрах по пять галлонов каждая и не сомневался при этом, что Сонни удерживал десять процентов лично для себя на скидке. А поскольку Ленни последние десять лет не выжимал на своем "бель-эйр" больше тридцати пяти миль в час, он был уверен, что машина вполне переживет своего хозяина.