Ненавистный брак
Шрифт:
Надя выслушала брата, прерывая его рассказ то испуганными, то страдальчески-изумленными вскриками. Когда Федор заикнулся о Павле Петровне, она с горестным сомнением покачала головой:
– Павла Петровна живет в Петербурге, а Дмитрий ушел из дома через несколько недель после отъезда Лизы. Но не сгущаешь ли ты краски, Феденька? Князь кажется таким добрым, отзывчивым и справедливым человеком.
– Иногда так и есть, Надя. Например, со мной он обращался великолепно... но я же тебе все объяснил...
– А эта женщина, Наташа, она его давняя любовница?
– Полагаю, да, она была и остается ею. Эта женщина опасна,
– Знаешь, Федор, – Надя прошлась по комнате, – я не думаю, что Павла Петровна туда поедет, и не только потому, что это глушь. Она боится Карелина. К тому же, князь ненавидит Керлову, он и на порог ее не пустит.
Расстроенный Лаврецкий с тоской посмотрел на сестру, но неожиданно выпрямился.
– Но к тебе у князя нет ненависти. Карелин и твой муж с первой минуты испытывают друг к другу симпатию. Я уверен, что если ты пошлешь князю из Киева телеграмму, что случайно оказалась неподалеку от них, он пригласит вас приехать к ним.
– М-м-м... – с сомнением промычала Надя, казалось, она пребывала в нерешительности.
– Вы с мужем могли бы поехать в Киев. Сейчас самое подходящее время для поездки. Князь с Наташей всю весну и лето проводят в полях, и твое присутствие подбодрило бы Лизу... а потом, когда у нее родится ребенок...
– У Лизы будет ребенок? – радостно воскликнула Надя.
– Да, будет, если Наташа даст ему появиться на свет. Не думай, что во мне говорит ревность и эгоизм. Я уже давно смирился, и просто хочу помочь Лизе...
В эту минуту в комнату вошел Кумазин, случайно услышавший конец разговора. Он посчитал нужным вмешаться, видя, что Надя вот-вот уступит брату.
– Прошу простить меня, Федор, – сказал он Лаврецкому, – но за жену отвечу я.
– Фридрих! – в один голос воскликнули Федор с Надей.
– Любимая, я не хочу, чтобы ты брала на себя обязательства, которые не сможешь выполнить, потому что я не позволю тебе сделать это, – решительно заявил он. А затем, поздоровавшись с Федором, попросил повторить ту часть рассказа, которую он не слышал.
– Я знаю, что никогда не нравился тебе, Фридрих, – закончил Лаврецкий. – Я бедный родственник, который доставляет одно беспокойство.
– Довольно сантиментов. Пойми, что я не могу принять то, что ты предлагаешь Наде. По какому праву мы поедем туда, куда нас не зовут? По-твоему, мы проедем через всю Россию и заявимся в дом достопочтенного дворянина, который вовсе и не думал приглашать нас в гости? Свалимся как снег ему на голову только потому, что тебе кажется, что подруга моей жены в опасности? Нет, Федор, даже не заикайся об этом!..
– Ты прав, я не должен был этого говорить, – холодно ответил Лаврецкий, – из людей ты самый большой эгоист, но это не имеет значения. Если передо мной закрыты все пути, я проложу себе дорогу над препятствиями.
– Об этом тебе следовало думать до того, как Лиза вышла замуж за другого, – жестко и зло сказал Кумазин, – а теперь встревать поздно.
– Поздно или рано, но Лизу я не брошу. Я знаю, что ее жизнь в опасности, и во что бы то ни стало, сумею защитить ее!
– Делай, что хочешь, только Надю не беспокой.
– Простите великодушно! Я забыл, что вы слишком счастливы, чтобы думать о страданиях других. Прощайте! – Федор быстрым
шагом вышел из комнаты. Надя бросилась за братом, но Кумазин остановил жену.– Оставь его, Надя. Пусть идет! Где была его храбрость, когда это было нужно? Почему тогда он вел себя как трус?
Федор с головокружительной скоростью сбежал по ступенькам. Он был слеп и безрассудно зол. Именно последние слова Кумазина разбередили чувствительные струны его души. Эти слова были жгучим упреком, а он и сам много раз упрекал себя за трусость. Почему он не боролся за Лизу раньше? Почему ждал и надеялся, что все сделает она? Как он не понял, что в Лизе вся его жизнь, и лучше умереть, чем позволить увезти ее?
Когда Надя спустилась вниз, в прихожей уже никого не было. Дворецкий доложил, что ее кузен уехал в том же экипаже, что и приехал. Напрасно Кумазин пытался успокоить жену – Надя безутешно плакала, вспоминая, что Лиза была ей не просто подружкой, а почти что сестрой. И дело касалось ее деспотичного мужа, эгоистичного чудовища и тирана. Около часа Надя рыдала и умоляла мужа сделать что-нибудь.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – не выдержал, наконец, Кумазин.
– А ты сделаешь то, что я попрошу?
– Ты же знаешь, что да. Всегда заканчивается тем, что я исполняю все твои глупости, на которых ты настаиваешь. Ты хочешь поехать навестить Лизу? Отлично... Мы промчимся через всю Россию, чтобы повидаться с ней. Только не плачь, ты же знаешь, что я не выношу твоих слез и выполню любое чудачество, которое придет тебе в голову. Мы сделаем все, что ты пожелаешь.
– Фридрих, любимый, жизнь моя!
– И твой ненавистный тиран, – ответил он с легкой досадой. – Давай решим, с чего начать.
– Ну не принимай такой жертвенный вид, это тебе не идет... Я тебя обожаю, ты самый разумный, справедливый и великодушный человек на земле. Кстати, ты часто говорил о том, что хочешь поехать в Малороссию.
– Но не при таких обстоятельствах, Надя!
– В это время года карелинские угодья, должно быть, восхитительны, там сущий рай. А если Федор преувеличил опасность, тем лучше: мы проведем очаровательную весну в Малороссии и спокойно вернемся с чистой совестью.
– Да, очаровательную. Скорее всего, мне придется драться с князем на дуэли, и он разрубит меня саблей пополам.
Надя рассмеялась, и Кумазин с любовью поцеловал жену.
***
На землю опустился хмурый весенний вечер. За окном было так пасмурно, что казалось, на дворе уже осень. Прошел месяц, как Федор покинул Карелинку, и все это время дождь лил как из ведра. Густые, шальные и звонкие весенние ливни превратили черноземные поля в болота, а дороги в грязевые озера. Лиза уже не могла сопровождать мужа в верховых поездках, и Наташа была счастлива занять ее место. Обычно компанию молодой княгине составлял Лев Ильич, с беспокойством наблюдавший за ней. Бледное, печальное лицо Лизы всегда выражало опасение и тревогу. Лев Ильич понимал основную причину этой молчаливой боли: Лиза постоянно видела мужа рядом с Наташей. И он не ошибался: конечно, Лиза боялась, что Наташа может сказать что-то Александру о той злосчастной сцене, разыгравшейся у дверей ее спальни, но поистине невыносимым мучением для нее было знать, что ее муж всегда рядом с Масловой, и что они повсюду ходят вместе.