Немного опасный
Шрифт:
— Вполне возможно. — Рейчел твердо взглянула в глаза мужа.
— Ну что ж, — коротко проговорил Аллен, — думаю, все вы согласитесь, что необходимо заставить тетушку Рочестер отказаться от мысли о том, что Эми Хатчинсон и Вулфрик могут составить счастье друг друга. И если для достижения этой цели необходимо присутствие в жизни моего брата миссис Деррик, то я не имею ничего против. А если получится так, что он по уши влюбится в эту женщину — чего лично я не могу представить даже в самых смелых фантазиях, — то я с радостью куплю Еве новое платье на свадьбу.
— Учитывая то, что Бедвины всегда поступают прямо противоположно тому,
— Полностью с тобой согласен. — Джервис рассмеялся.
— Ты хочешь сказать, что мы выглядим смешно, Джошуа? — надменно проговорила Фрея. — А тебе, Джервис, очень весело, как я посмотрю?
Эйдан поднялся со стула:
— Нам всем пора ложиться. Опаснее попытки женить кого-нибудь из Бедвинов может быть только попытка покритиковать кого-то из Бедвинов. Того и гляди, в ход пойдут кулаки, а в комнате две или даже три леди.
— Две или… — Сверкая глазами, Фрея вскочила со стула.
Но Эйдан поднял руку, призывая всех к тишине. Иногда он вел себя так же, как старший брат, и выглядел столь же великолепно, чему в большой степени способствовали годы службы в кавалерийском полку.
— Фрея, ты прекрасно знаешь, что всегда первая пускаешь в ход кулаки, — сказал он. — Всем спать, а завтра посмотрим, как поступить. Я полагаю, что Вулфрик избавится от посягательств тетушки Рочестер и отделается от миссис Деррик, не утруждаясь больше, чем это необходимо для того, чтобы удивленно изогнуть бровь. Наша помощь ему также не понадобится. — С этими словами он предложил Еве руку.
— Некоторым обязательно надо сказать последнее слово, — покачала головой Ева.
Рэнналф и Аллен посмотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на сестру, одинаково поджав губы.
Джошуа улыбнулся и положил руку на талию жене.
Пока семейство Бедвинов обсуждало свои дела в гостиной, Кристина занималась тем, что пыталась развлечь Гермиону, сидя в собственной комнате. Золовка поймала ее на лестнице, когда гости поднимались наверх, и затем зашла к ней без приглашения.
Устало взглянув на леди Элрик, Кристина подала ей стул, а сама уселась на край кровати.
— Бог мой, — воскликнула Гермиона, обводя взглядом спальню, — что за чудесная комната! Скорее всего, это одна из самых больших и богато убранных спален в доме.
Кристина об этом не подумала. Она решила, что все спальни на втором этаже похожи на ту, которую предоставили ей. Но Гермиона не стала развивать эту тему. Она села на стул и мрачно уставилась на хозяйку комнаты.
— Кристина, — начала она, — мы с Бэзилом долго обсуждали это неожиданное приглашение со стороны герцога. Мы знакомы с его светлостью не так давно, но всем известно, что не в его правилах устраивать приемы в Ликдсей-Холле. Почему он пригласил именно нас? Это правда, что он дружит с Гектором, но Ринейблов он знает так же близко, как и нас, хотя следует вспомнить, что Гектор привозил его летом в Скофилд. Таким образом, мы пришли к выводу, что причиной, по которой нас пригласили в Линдсей-Холл, — это ты.
— Я? — выдохнула Кристина.
— Каким бы странным это ни казалось, — продолжила Гермиона. — Я считаю —
и Бэзил со мной согласен, — что герцог увлечен тобой.Кристина закусила губу.
— Ясно также, что у маркизы Рочестер относительно племянника другие планы, а она пользуется большим влиянием. Ты прекрасно знаешь, что его семья никогда не одобрит ваш союз, да и сам герцог такого не допустит. Если даже он испытывает в отношении тебя теплые чувства, он сможет предложить тебе только стать его любовницей.
— И вы, конечно, хотите меня предупредить, чтобы я не заходила в своих мечтах слишком далеко? — осведомилась Кристина.
Брови Гермионы сошлись на переносице.
— Я прошу тебя не выставлять на посмешище ни себя, ни нас, — процедила она. — Ты никогда не станешь герцогиней Бьюкасл — сама мысль об этом нелепа. Но если ты прибегнешь к привычным уловкам, то твое честолюбие очень скоро станет заметно маркизе и всем братьям и сестрам герцога, и твой вульгарный поступок бросит тень на всех нас.
— Что за привычные уловки? — Кристина похолодела.
— Притворяться, что падаешь с дерева, когда герцог оказывается рядом, — голос Гермионы звучал еще более напряженно, — делать вид, что поскользнулась и упала в Серпантин как раз в тот момент, когда он проезжает мимо, — разве это не уловки? Случайно оказаться в тенистой аллее, когда он заходит туда прогуляться. Притворяться, будто испытываешь страшную боль от того, что Гектор наступил тебе на ногу, и потом целый час не возвращаться в бальный зал, привлекая к себе внимание всех остальных джентльменов на празднике, — что все это, как не уловки? Граф Китредж сделал тебе в Лондоне предложение, но я слышала, что ты ему отказала. Действительно, зачем принимать титул графини, если надеешься стать герцогиней?
— Мне кажется, тебе пора уходить, Гермиона, — не сдержалась Кристина.
Леди Элрик поднялась со своего места и молча прошла к двери. Неожиданно Кристина осознала, что так было всегда — во всяком случае, в течение последних лет жизни Оскара, после его смерти, летом на празднике и вот сейчас снова. Они каждый раз уходили от откровенного разговора.
— Подожди! — окликнула она золовку. Виконтесса взглянула на нее через плечо. Кристина поднялась с кровати и подошла к окну. Она раздвинула шторы, но за окном, разумеется, невозможно было ничего разглядеть — только капли дождя на стекле и темноту за ними.
— Когда-то тебя забавляли мои частые неудачи, — проговорила она. — Ты всегда говорила, что общество тоже веселится по поводу моей неловкости. Ты утверждала, что смех полезен для души и для общества в равной степени. Ты считала, что у меня особый дар привлекать к себе людей — меня любили дамы, меня любили джентльмены и даже восхищались мной, поскольку я была замужем и не представляла для них опасности. Оскар любил меня, я любила его, и мы были счастливой семьей. Ты говорила, что я стала тебе сестрой, о которой ты всегда мечтала. И ты тоже заменила мне сестер, которые были далеко. Что изменилось? Я никогда не могла понять тебя. Моя жизнь похожа на кошмарный сон, от которого я никак не могу проснуться. Неожиданно все мои нелепые поступки стали казаться вам унизительными. И так же внезапно каждый джентльмен, с которым я разговаривала, танцевала или обменивалась улыбками, превратился в мишень для моих кокетливых поползновений. И не просто кокетливых поползновений: за мной вдруг потянулся целый шлейф из тайных любовников. Почему так случилось?