Чтение онлайн

И накрыло одномоментно, жестоко. Острота утраты впилась в виски до черноты в глазах, он выл, он оплакивал останки погибшей любви. Он тосковал не об избранной, не об одной из них, но о единой, какой никогда не видел, однако желал всем сердцем, вечно перебирая, причащаясь в любой. И два откровения доедали

его изнутри заживо. Во-первых, это точно была она, лишившая его всего, наиболее ценного в жизни, сорок дней назад. Теперь уже не скажешь, что Новак ошибся. Во-вторых, она точно была мертва. Тут они ошиблись оба. Он хотел, чтоб она поверила любой ценой — и она поверила, слишком, больше, чем необходимо. Он думал, инстинкт самосохранения, могучий в нем самом в каждой клетке тела, удержит ее, пересилит — и просчитался. Он ждал, что ненависть к нему хотя бы заставит ее жить, мстить — и ошибся. Репутация, которую создал, сыграла против него. Она поверила, да... Сгорело разом все, не было любви, молодости, жизни, не было больше никого — и его самого не было тоже. Какой там кризис среднего возраста? Бескрайная тьма черной дыры, пожравшее все, что было за годы накоплено сердцем, обернувшая глаза зрачками в душу. И смотреть туда ему не хотелось ни разу.

Как там сказал Новак? Дал бы любые деньги, чтоб не знать ничего? Предупреждал ведь сукин сын энтомолог.

Время шло, ночь текла, а он сидел с пустыми руками возле тела, ставшего восковым, словно оболочка нимфы, перескочившей стадию метаморфозы в зрелую стрекозу. Внутри сухой желатиновой капсулы, обладавшей внешними чертами любимой, не было ровно ничего живого, как и в его душе. Какая Натали Смит, что это было вообще и зачем это было надо? Сидел и нехорошо улыбался, лишенный женщины, потомства и самого себя в том виде, к которому он привык. И надо было привыкать

к новому. Рядом лежал янтарный остов того, что было когда-то человеком. Женщиной, желавшей любви, убивавшей от голода. Почему, почему она выбрала смерть, не различив шанса остаться с ним? Почему им никогда не суждено договориться? Грушецкий тяжело поднялся со ступеней Марии Тынской и побрел обратно к Карлову мосту, к кресту Непомуцкого.

Загадывать больше нечего. Непомуцкий не воскрешает мертвых. Прага спишет, Прага и не такое сожрет.

Дух рассеялся втуне.

Перед ним текла Влтава, который век безразличная к утопленным в ней святым и надеждам. И все, что ему осталось — до самой смерти видеть ее глаза. Чьи? Которой из двух? Впрочем, иллюзий на свой счет он не питал и знал, что довольно скоро обеих сменит какая-нибудь третья. Потому что Гонза Грушецкий не может жить без женской души, сбитой влет, всякий раз свеженькой. Учитывая, как liebe редки, шансов встретить еще одну у него нет, придется перебиваться по мелочам. Никого никогда не ненавидел он так сильно, как Эльжбету Батори, в тот момент уже мертвую. Материала на книгу у него теперь хоть отбавляй.

Вложил прилипший к ладони незаряженный пистолет в кобуру.

Немного любви, Эльжбета, дай мне немного любви.

Жить без нее, тосковать по ней. Издалека прозвучал легкий перестук, отзвук шагов, нечто — тень женщины — мелькнуло в начале моста, в проеме замковой башни.

Грушецкий обернулся, долго посмотрел ей вслед.

5 марта — 20 апреля 2023 г.