Немийцы
Шрифт:
Бесстрастный взгляд Димы.
Не сразу поняла, что моя правая рука была приподнята вверх на уровень примерно глаз его ладонью. Затем голова Димы склонилась, и я потеряла сосредоточенный на мне взгляд.
Губы обожгли руку поцелуем. Галантный жест от Димы? Это необычно и смущало…при всех любопытных. Мое лицо скорее всего сравнялось по цвету с моим платьем, а потом почувствовала, как нахальный язык успел лизнуть кожу и попробовать на вкус. Поганец! А если кто заметит извращения?
Ехидные ямочки появились на лице Димы, когда тот разогнулся в полный рост,
Кажется, мы стали достоянием общественности, даже отец перестал представлять нас и смотрел, то на стремительно краснеющую еще сильнее меня, то на Диму.
— Нет, ну нормально! — воскликнула Сашка, руками возмущенно взмахнув. — Ну почему только этой дамочке вечно внимание достается. Дмитрий, знаете так не хорошо делать! Я тут тоже стою молодая и красивая и мне тоже иногда хочется мужского внимания! — грозно сверкнула она глазами на Диму. Ой, актриса.
— Извини, Саша, мою грубость, — услышала от него.
Дима подошел к Саше, с трудом скрывая улыбку и поцеловал ей руку. На этом не закончил, направился к Алисе и точно также поцеловал той пальцы. Та даже покраснела. Алиса покраснела! Я тебе сейчас покраснею! Хотелось ей по голове треснуть, чтобы проснулась.
А потом Дима дошел и до близняшек. Те точно пали жертвой обаяния Дмитрия Сергеевича. Когда их назвал по имени красивый дяденька и поцеловал руку, как им было устоять?
Пашин гарем расстаял от чар Хаски. Я тут одна еще видно соображала.
— Это Алиса — мое солнышко, моя отрада, в отличие от первых двух, — недовольно посмотрел папа на нас с Сашей. — Красавица, умница, учится на отлично, послушная, ответственная, исполнительная!
Ну началось… единогласно переглянулись мы с Сашей и недовольно скрестили руки перед грудью. Устроили временное сестринское перемирие. С надутыми моськами кивали головой под каждую его хвалу Алисе:
— Папу с мамой слушается, с мальчиками не якшается и домой вовремя приходит.
Переглянулись мы озадаченно с сестрой по соседству.
— Я не поняла! — уперла руки в бока Саша. — А мы, значит, у тебя какие-то отщепенки. Я тоже до шестнадцати лет сидела безвылазно дома.
— И я, — подняла руку вверх. — Я не то, что вовремя, вообще из дома не вылазила.
— Зато теперь ни одну… ни вторую дома не увидишь, — спокойно отчитал нас папа. Словно ведро воды на голову вылил, и мы стояли обтекали минут пять, какие безответственные с Сашей.
— Ох, начинается, — демонстративно вздохнула и отвернулась от родителя.
Затем минут пятнадцать Хаски старший расхваливал своих чад. Начал с близняшек, и по старшинству, дошел до Димы, только прежде облил с ног до головы Виталика, едва не дураком обозвал. Тот под конец обозлился и пальцем указал на Диму:
— Зато вот образец идеального сына да, папа? Ты на него молишься одинокими ночами! — обиженно заявил Виталик. — Зато я добрый и меня все любят, а он черствый сухарь! — тыкнул он пальцем в брата, едва не в плечо.
— Как я с тобой согласна, — вырвалось у меня, прежде чем подумала. Прокашлялась, потому что поняла — голубые глаза насмешки не забывали,
они просто помалкивали, пока здесь посторонние.— Вот, — ткнул Виталик и в меня пальцем. — Аня, со мной согласна. Моя несостоявшаяся погибшая невеста! — смех разбавил легкое напряжение.
— Ничего смешного. К вашему сведению я дочь похоронила, — сделала замечание мама. — А ты, — обратилась она ко мне. — Могла и предупредить, что живешь и здраствуешь.
После некоторой запинки я ответила:
— Мама, чтобы меня отправить на тот свет, знаешь что нужно сделать? — спросила я. Мама удивленно ответила взглядом, но со лба ее исчезли разгневанные морщинки.
— И я не знаю, что надо сделать. Я — паразит ко всему приспособлюсь, даже к вашим сорокаградусным морозам привыкла. — Опять пошутила я.
— Смотри у меня! — увидела вдруг кулак перед глазами. Это Саша мне доходчиво кулаком своим хиленьким махала. Как ее ручка от ветра не ломалась? — Еще хоть раз помрешь раньше меня — убью! — сделала сестра, округлые, страшные глаза. — Я себе первая место бронирую на кладбище!
Брат, как воробушек нахохлился, встрепенулся и выдал:
— Не, дорогая, на ваши сопли я смотреть не собираюсь. Первый бронирую место!
— Я старшая! — перебила Саша. — Я первая и выбираю.
— Раньше времени не умирать, — внезапно подала голос Алиса. — Я же не зря в мединститут поступила, буду спасать свою больную семейку!
— Не поможет, Алис, — заметила я с плохо скрываемым смехом. — Наша шизофрения не лечится.
С противоположной стороны от нас услышала задорный голос Виталика:
— Дмитрий? — спросил весельчак с комичной моськой и обернулся к старшему брату, бровями вопросительно пошевелил вниз-вверх. Потом повернулся в другую сторону к младшему. — Стасик? Кто первым бронирует место на кладбище в нашем случае?
Затем Виталик гордо кивнул Стасу, придя, наверное, к определенным выводам и озвучил:
— Мы посовещались и решили, что ты как самый старший… — обратился к Диме. — В общем по-братски отдаем тебе первенство на кладбище! — закончил Виталик.
— Согласен! — кивнул Стасик.
— Я так и знал! — преувеличенно тяжко вздохнул Дима.
Давно не ощущала подобной легкости, так заливисто от души не смеялась рядом со своей семьей. Даже скулы заболели от этой атмосферы расслабленности.
Мне было хорошо и тепло. И руки вновь стали теплыми. Только сейчас дошло, пальцы согрелись после поцелуя Димы, он их вернул в первоначальное состояние. Он всегда такой, вспылит, а потом исправляет.
Тогда же все заметили приближение дяди Иосифа откуда-то со стороны одной из множества дорожек.
— Господа! — улыбался, при этом хлопнул ладонями друг об друга наш нынешний Председатель объединенной Немии. — Прошу к месту открытия! — двумя ладошками показал в нужном направлении. — Надо выпить по бокальчику шампанского и рассказать гостям об острове!
На этом показная часть нашего выступления закончилась.
Спасибо за внимание к книге, за сообщения, лайки, репосты.
И за награды спасибо Анна Попова.