Немезида
Шрифт:
«Вы слышали, что было сказано?»
«Он увел Фамириса за пределы слышимости».
«Значит, ты понятия не имеешь, чего он хотел?»
«О да!» — Костус, казалось, был удивлён, что кто-то мог подумать, будто его работодатель хранит тайну горожанина. «Он приказал начальнику, что если кто-то придёт спрашивать о Нобилисе или других Клавдиях, тот должен молчать».
«Он усилил этот приказ?»
Костус горько рассмеялся. «Одно или два предложения. На всякий случай, если мы забыли. Например,
— Он бы закрыл дело, распял Фамириса, продал бы его жену в бордель, отправил бы нас рабами на галеры и первым делом отрезал бы нам кров. Думаешь, он сможет
«О да. Это обычная тактика преторианской гвардии».
XXIX
По дороге домой мы с Еленой обсудили ситуацию. Рассказ Костуса подтвердил все слухи о покровительстве Клавдиев. Тот, кто защищает их интересы, должен быть очень могущественным, раз использует разведывательную сеть для своих грязных дел. Анакрит не осмелился угрожать нам с Петро; даже он не был настолько глуп. Но он не стеснялся запугивать простых людей. Он считал, что мы никогда не узнаем. Для нас это было признаком скрытых мотивов. Он знал, что если мы хоть раз заинтересуемся, мы привяжемся к нему, как крысиные псы.
Он оступился. Лично я не успокоюсь, пока не выясню его истинный интерес – и Петроний был таким же. Я был готов ворваться в кабинет шпиона и пригрозить ему теми же карами, которые он готовил Фамирису.
Особенно та часть, где речь идёт о кастрации. У Майи наверняка есть старые ветеринарные инструменты, которыми пользовался её покойный муж, ухаживая за лошадьми в упряжке Гринов; она с радостью одолжит мне его ореходробилку.
Хелена призвала меня действовать умно. «Не тревожь его, Маркус. Давай продолжим вести себя как обычно, сделаем вид, что его агента не заметили. Предлагаю, когда вернёмся домой, проверить, пригласил ли он нас на ужин, как угрожал. Если да, то нам стоит зайти к нему домой и понюхать воздух, прежде чем нападать на него напрямую».
«После недельного поноса я бы предпочёл понюхать задницу тёлки».
«Твоя риторика так изысканна!.. Послушайся доброго совета твоей жены». Елена предостерегающе погрозила пальцем: «Узнай, чей именно посредник Анакрит. Кому он нужен, чтобы защищать интересы этих болотников?»
«Ты прав, как всегда». Пришло время перейти к сути. «Всё дело в том, что у этих Клавдиев императорское прошлое», — сказал я Елене. «Я чувствовал, что Лаэта и Мом знают, что происходит. Перекинулось какое-то старое влияние… Не думаю, что дело в императоре». У Веспасиана было несколько близких друзей; его кабинет личных советников состоял из людей, подобных отцу Елены, которые знали его много лет, задолго до того, как он стал значимым. Его никогда не считали человеком, покровительствующим фаворитам.
«И не Тит», – решила Елена. Она и Тит смотрели друг на друга с восхищением.
– больше восхищения, чем мне хотелось. Но это просто означало, что Тит Цезарь был хорошим
Судья женственности. Как и его отец, он был в целом гетеросексуалом.
Елена всё ещё перебирала кандидатов: «Домициан более сомнителен». У меня была вражда с Домицианом. Он меня не пугал, но если он был в этом замешан, лучше бы он об этом знал. «Из всех влиятельных и влиятельных людей во дворце, — заключила Елена, — только Клавдий Лаэта. Он бы не пригласил тебя и Петро расследовать дело Модеста, если бы его интерес заключался в сокрытии информации».
«Отдайте ему должное — он знает, что мы слишком хороши!» — ухмыльнулся я ей.
«Лаэта не рискует по-глупому», — холодно поправила она меня. У Хелены было прекрасное чувство юмора, хотя она и не терпела глупых
перепалок с попрошайками.«Он не играет с ножами ради дешёвого удовольствия. Он видит свою роль в защите администрации, чтобы Империя могла бесперебойно функционировать».
«И что ты думаешь?»
«Это может быть какой-нибудь консул или бывший консул, который никогда не встречался нам на пути».
«Большинство из них!» Мы держались подальше от общей политики.
«Могу спросить отца. Не то чтобы он был знаком с головорезами. Его друзья в курии — люди добрые. Люди, которые читают Платона за обедом, филантропы, которые считают, что комиссия должна заняться проблемами здравоохранения среди городской бедноты».
Я сказал, что Клавдии представляют угрозу для здоровья в Лациуме.
Хелена всё ещё обдумывала аргумент. Я уклонялся от ответа, если альтернатив было слишком много, но она предпочитала быть обстоятельной, без пустых тем типа «решим это позже»; она прорабатывала каждый пункт. Она говорила, что я типичный мужчина, а я считал её весьма необычной женщиной.
«Нам следует задуматься, Марк, не только о том, кто этот влиятельный человек, но и о том, почему он поддерживает вольноотпущенников. Прошло много времени с тех пор, как влиятельные люди в Риме объединялись с преступными группировками».
«Такие люди, как Клодий и его террористы? Он нанял себе жестоких надзирателей; все их боялись, и в сочетании с его патрицианским именем это давало ему огромную власть... Сейчас в городе ничего подобного не происходит».
«Речь не может идти о чем-то, что Клавдии предлагают своему защитнику», — сказала Елена.
«Он, может быть, и амбициозен, но он должен уметь делать свою карьеру без их помощи. Так зачем же он вообще этим занимается? Какую власть они на него имеют?»
Она была права, и я согласился: «Чего он боится? Кучки второсортных бывших рабов, живущих на болоте, вдали от цивилизации, торгующих металлоломом и избивающих своих жён? Не понимаю, как они могут хоть как-то повлиять на кого-то, кто имеет серьёзный вес в Риме. А у него должен быть вес. Чтобы заставить Анакрита подпрыгнуть, нужен настоящий человек».
«А может быть проще?» — предположила Елена. «Может быть, они находятся под защитой самого Анакрита?»
Мы оба рассмеялись и согласились, что это совершенно маловероятно.
Вернувшись в Рим, выяснилось, что гость, угрожавший Фамириде, не мог быть Анакритом. Человек, отправившийся в Анций, должен был быть агентом. Петроний подтвердил, что шпион был в Риме. Его видели дозорные.
События развивались. Пока мы с Еленой отсутствовали, Седьмую когорту вызвали в некрополь на Виа Триумфалис. Это захоронение находилось на другом берегу реки, к северу от города, в отличие от того места, где был обнаружен Модест. Прохожие обратили внимание смотрителя на некую неглубокую могилу, вырытую без разрешения у дороги. В ней лежало свежее, изуродованное тело.
XXX
Джулия и Фавония тихо играли на полу со своими глиняными фигурками. Как только мы вошли, они вспомнили, что мы, их бессердечные родители, их бросили. Они вскочили, покраснели и убежали с громкими криками, и по их щекам текли настоящие слёзы. Это был классический обман.
Елена Юстина вопросительно посмотрела на меня. «Может, двух достаточно?»
'Согласованный!'
Альбия тоже отказалась приветствовать наше возвращение и убежала, как обиженная собака.