Немёртвый камень
Шрифт:
— Уже всем раззвонил? — Кристо поморщился. Ему хотелось самому всем изложить и про черенок от тяпки, и про Кенарьки, а тут этот проныра. Хет приосанился, насколько позволяла фигура.
— О, а то ж! За такие новости деньги брать можно. Главное, тяпкой… о тебе спрашивают чуть ли не больше, чем насчет ухода Февраля!
Кристо это сообщение порадовало, Дару — нет.
— Когда? — уронила она негромко.
— Завтра утром, а вы не знали, да? Такая буча поднялась, кое-кто настаивал, чтобы он задержался — та же Бестия, да и Аметистиат, но остальные Магистры как упёрлись! Стало быть, чуть ли не в бунтовских настроениях Бестию обвинили
По виноватому лицу Мелиты Кристо догадался, что вот теперь они знают все дурные новости. Дара выглядела ошеломленной.
— «Холодная память»?
— Ну, да, он вроде как сам настоял. Накладывать будет или один из Магистров или какой-нибудь спец из Семицветника — на высшем уровне, значит, а они не любят, когда вокруг кто-нибудь посторонний крутится. Даже Мечтателя и Бестию не допустили провожать — просто, наверное, боятся, а то от стены Сердоликового Блока не много чего и осталось…
— Настоял сам?! — Дара услышала только это. — Но ведь «холодная память»… да зачем он…
— Ну, он сто раз говорил, что хочет или помереть, или забыть все, что с ним было в Целестии, — заметил Кристо.
Правда, в основном такие высказывания случались во время их совместных рейдов, когда гиены в зоопарке Гонконга начинали исполнять джаз, на пирамидах в Гизе образовывались непристойные надписи на целестийском, а нужные артефакты уплывали за тридевять земель прямо у них из-под носа.
Мелита на него почему-то посмотрела укоризненно, а на Дару — с грустным пониманием.
— Наверное, он из-за Лори, — предположила она. — Чтобы… понимаешь… чтобы ему никогда не захотелось вернуться.
Дара мотнула головой, будто отгоняя надоедливую стрекозу. Повторила растерянно: «Из-за Лори?» — и замолчала с пристукнутым видом.
Хет встрепенулся, углядев вдалеке добычу.
— Во, теорики первого года идут, как раз хотел спросить… Наида сегодня Гробовщика перепугала, представляете?
Укатился колобком. Разведывать очередную сенсацию, хотя какая уж тут сенсация: маленькая Наида со своими загробными склонностями заставляла передергиваться даже бывалую Феллу. Правда, до Гробовщика пока не доходило, но Наида быстро прогрессировала.
Нольдиус первым сообразил, что молчание начинает замыкаться в кольцо, и попытался как-то его разрядить:
— Собственно… гм… понимаете, Ковальски выбрал довольно рациональный метод. Избавление от воспоминаний, то есть избирательное стирание памяти при помощи артефакта, отняло бы у него приобретенные за этот год знания и опыт. А также знание о том, что он теперь враждует со своим шефом…
Угу, Ягамото бы обрадовался, если бы его разыскал Ковальски и поинтересовался: так что там с новым заданием, босс? А уж как радостно стало бы любимой катане Ягамото!
Над головой мелькнула восьмерка и немного оплывшая надпись: «Вот столько раз подумай, а после войди». Интересно, Холдон подумал хотя бы два раза перед тем, как сунуться в артефакторий? Может, стоило бы.
— В случае же с «холодной памятью» все навыки Февраля останутся
при нем, как и знания о Целестии. Едва ли они ему пригодятся, но, возможно, будут полезны в какой-то мере. К примеру, ваши совместные рейды останутся в его памяти целиком…Н-да. А он как раз этого всегда боялся.
Кристо очень хотелось заткнуть Нольдиуса каким-нибудь тяжелым предметом, но тогда пришлось бы говорить самому, и он позволял отличнику травить душу рассуждениями.
— …можно сказать, Магистры пошли на это из уважения к его заслугам: едва ли по отношению к другому иномирцу допустили бы подобное. И уже то, что саму операцию будет проводить профессионал…
Они вышли на развилку — пересечение коридоров, одни из которых вели в правое жилое крыло, где обитали оперативники и прочий взрослый персонал; другие в уборные или в трапезную; один особо каверзный — к Трем Комнатам, а еще парочка — в разные части артефактория, например, к Хламовищу и к учебным помещениям. Мелита на ходу приподнялась на цыпочки и шепнула Кристо на ухо:
— Не люблю это место. Оно прямо приспособлено для каких-нибудь неловких встреч.
Неловкая встреча подслушала Мелиту и с готовностью выскочила из-за угла.
Правда, она это сделала с особым коварством, послав для начала замануху.
Визг возник где-то в районе Хламовища, разросся и прилетел на развилку в виде практёра Свена, на ноге которого, вцепившись в лодыжку зубами, висел теорик Крет. Свен явно передвигался при помощи магии, но, кроме как передвигаться, ничего предпринять не мог: Крет висел на лодыжке как будьдог, и даже магия не могла заставить его разжать зубы.
— Отцепите ы-ы-ы-ыго! — выл Свен, припрыгивая на одной ноге в центре развилки.
Новичок бы купился на эту просьбу, оперативник или практикант — вряд ли.
— Что с ним?
— Да жухляк его знает, аууууы… Подначил его в Хламовище залезть — он как выскочит оттуда… как кусанет… я магией пробовал — не действует…ы-ы…
Кристо успел наслушаться о тех, кого подначили показать свою удаль и залезть в Хламовище. Без охранной печатки такое легко могло кончиться смертью. Правда, на памяти Кристо, ничем таким в рассказах это не заканчивалось: то ли теорики пугливые попадались, то ли их отлавливали вовремя. Одного, правда, положили на месяц в Больничное Крыло — вообразил себя летучей мышью и пытался гадить на всех с верхотуры…
— Да снимите его-о-о-о-о-о!
Вопль Свена достиг степени «злыдень в кровати баронессы», но на кусачего Крета это не подействовало совсем: он радостно впился зубами еще поглубже в лодыжку. А среди оперативников с опозданием опомнилась Дара:
— Синдром нежити из-за касания «черного перекрестья» нитей какого-то обломка. Он что-то взял в руки, не заметил, как его коснулось что-то еще. Стоп, сейчас… второй «сплав», скорее всего, с ним, блок внешних магических воздействий и попыток причинить физические повреждения…
— Ментальное воздействие? — оперативно выдвинул Нольдиус. Дара качнула головой.
— На что? У него сейчас зверь в сознании. Один рефлекс: сжать челюсти. Надо тихо снять «сплав»-артефакт…
— Ия-а-а-а-а-а-а!!!
Да уж, тихо.
Кристо не нашелся, что сказать, а Мелита передернулась и прикрыла глаза рукой.
— Смотреть не могу на это! За ногу! Хет говорил, Свен моется раз в полгода!
Видимо, зверь занял сознание теорика не полностью, потому что Крет же брезгливо отплюнул лодыжку жертвы…