Чтение онлайн

По пути попался открытый газетный киоск, я купил свежий выпуск «Сегодня» и решил срезать дорогу, но на узеньких улочках самую малость заплутал, вышел в итоге к какому-то парку, пересёк его и только после этого отыскал мост через городской канал. Не могу сказать, будто меня с него едва не сдуло, но продрог до костей, а от вида бежавших по свинцовой воде волн и вовсе передёрнуло.

Что самое печальное — спрятаться от ледяных порывов не получилось и дальше, поскольку набережная оказалась открыта решительно всем ветрам. Думаю, летом на тенистой аллее было бы чудо как хорошо, сейчас же у меня зуб на зуб не попадал.

Окна ресторана отеля

«De Roma» уже светились, но машины перед ним не стояли, да и вахтёр в изукрашенном золотым позументом мундире не дежурил на крыльце, а прятался от непогоды за дверью — разглядел его силуэт через стеклянную вставку. Я прошёл дальше, на следующем перекрёстке свернул вглубь квартала, полюбовался на запертые двери редакции газеты «Сегодня» и отправился бродить по округе.

На узеньких улочках старого города открывались кофейни, кондитерские и закусочные, где-то на тротуар выносили столики и поставленные на попа бочки. Заморить червячка можно было буквально на ходу, и я соблазнился ароматом разогретого в котле глинтвейна. Взял кружку, сначала отогрел об неё озябшие пальцы, затем осторожными глоточками выпил горячий и ароматный напиток. Сразу как-то даже хмарь февральского утра давить перестала. Ну — почти.

Проверять редакцию газеты было ещё слишком рано, и я двинулся в сторону ресторана. Вовсе не факт, что Юленька там каждый день завтракает и вообще туда захаживает, но почему бы и не проверить, пока газетчики на работу не явились?

Заранее приметив уже занявшего свой пост у дверей ресторана вахтёра, я перебежал через дорогу к зданию с портиком и классическими колоннами, который не мог оказаться ничем иным кроме как театром или музеем. Тянувшаяся вдоль канала аллея упиралась в сквер перед этим внушительным сооружением, там у фонтана я и расположился — точно напротив отеля и входа в ресторан. Поёжился, достал сегодняшний выпуск эмигрантской газетёнки и только развернул её, как едва не упустил из рук надутые ветром листы. Пока возился и сворачивал их обратно, отвлёкся от дороги, вот и заметил подкатившую к ресторану двухдверную легковушку, лишь когда выбравшаяся из салона Юлия Сергеевна уже взбежала по ступенькам крыльца.

Ни привлекать её внимание криком, ни тем паче пытаться последовать за барышней в ресторан я не стал. И отираться у автомобиля или вскрывать его и забираться внутрь на глазах у вахтёра — тоже. Вместо этого, задействовал дедуктивные способности и предположил, что после завтрака Юлия Сергеевна соизволит посетить редакцию газеты, прикинул маршрут её дальнейшего движения и перебрался к перекрёстку в квартале отсюда. Заодно, памятуя о превосходной чувствительности барышни, задействовал технику маскировки внутренней энергетики и постарался пригасить гармонию источника-девять. Просто так, на всякий случай. А то мало ли…

Юленька не подвела. Она и ресторан покинула в гордом одиночестве, и поехала в нужном мне направлении. Брусчатка была припорошена снегом, после вчерашнего дождя дорога местами ещё и обледенела, автомобиль катил не так уж и быстро, а на повороте и вовсе предельно замедлился, вот тогда-то я и шагнул к нему, рывком распахнул дверцу и плюхнулся на пассажирское сиденье.

— Привет, рыбонька!

От неожиданности Юлия Сергеевна взвизгнула и крутанула руль, автомобиль занесло, и передними колёсами он вылетел на тротуар, ладно хоть там не оказалось в этот момент прохожих. Впрочем, скорость была невелика, и даже в самом худшем случае пострадавшие отделались бы лёгким испугом.

Юленька

вытаращилась на меня с разинутым от изумления ртом, и если васильковые глаза были прекрасны, то отвисшая челюсть красоты барышне отнюдь не добавляла.

— Петя? — наконец совладала с удивлением Юлия Сергеевна. — Ты как здесь?!

— Что значит — как? — деланно возмутился я. — Сама же предлагала сбежать на восток или даже в Новый Свет!

С лицом барышни вмиг произошли кардинальные перемены. Юлия прищурилась и поджала губы, от растерянной мины не осталось и следа.

— Издеваешься? — нахмурилась она.

— С чего взяла? Давай же унесёмся прочь на крыльях любви!

Юлия Сергеевна резким движением воткнула заднюю передачу, выехала с тротуара на проезжую часть и завершила поворот, чтобы почти сразу припарковаться на обочине дороги.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала она объяснений голосом, лишённым уже всякого намёка на теплоту.

— С тобой общаюсь, — улыбнулся я в ответ, почесался и вздохнул. — Да проездом я здесь, проездом! Не по душе пришлось гостеприимство наших северных соседей, к вам решил заглянуть.

Окончательно сбитая с толку барышня захлопала глазами.

— Что ты несёшь? О чём ты вообще?!

— А что тебе непонятно? — хмыкнул я. — Сервис в лагере для военнопленных мне категорически не понравился, вот и сдёрнул к вам из Суомландии.

— О-о-о! — протянула Юлия Сергеевна, одинаково округлив и глаза, и рот, но тут же нахмурилась. — Проездом, да? Возвращаться в республику собрался?

— Думаю об этом, — подтвердил я.

— Не можешь жить вне атмосферы страха и террора?! — возмутилась барышня. — Да что с тобой не так?!

Я тяжко вздохнул, достал из кармана пиджака вчерашний номер эмигрантской газеты, развернул его и прочитал вслух заголовок передовицы:

— «Кровавая жатва левой диктатуры!» — Щёлкнул пальцем по газетному листу и продолжил: — «Труппа одного из столичных театров в полном составе отправлена в северные лагеря, худрук расстрелян! Репрессии против творческой элиты страны набирают обороты!» — И тут же продемонстрировал собеседнице её собственный снимок. — Отличная фотография, кстати! Без неё бы тебя так сразу и не отыскал.

— Не заговаривай мне зубы! — потребовала Юлия Сергеевна. — В республике развязан террор против инакомыслящих! Тут даже спорить не о чем!

— Ну, дорогая моя! — вздохнул я. — Ну ты сама работаешь в этом рупоре контрреволюционной пропаганды! Должна осознавать всю полноту картины, дабы ещё лучше делать свою работу, а не высасывать дутые сенсации из пальца! Худрука и директора не расстреляли, а дали пять лет лагерей. И не за политику, а за растрату. Труппу и вовсе раскидали по другим театрам. Как говорят, за разврат на рабочем месте. И с каких это пор творческой элитой стали лицедеи и паяцы, а не писатели и художники, поэты и композиторы?

Барышня выслушала меня с каменным выражением лица, затем поставила вопрос ребром:

— Зачем тебе возвращаться?

— Дай-ка подумать… — Я сделал паузу, а потом резко подался к собеседнице. — Может быть, потому что я на пик витка ещё не вышел и через пару месяцев начну терять способности, а? Не желаю скатиться на нижнюю суперпозицию! Не желаю!

Юлия даже чуть отстранилась от неожиданности.

— И не скатишься! — спешно уверила она меня. — Для удержания текущей подстройки не обязательно посещать Эпицентр! Есть процедуры… Специалисты нашли способ избежать деградации внутренней энергетики!