Неизвестный террорист
Шрифт:
Затем какая-то новая парикмахерша совершенно по-идиотски уложила ему волосы перед эфиром; затем в автомобиле с аппаратурой на каждом оживленном перекрестке стала пропадать связь со студией, а сам сюжет с бомбами как-то чересчур быстро стал не только «бродячим», но и бессмысленным: ну да, нашли три бомбы в трех детских рюкзачках – людей, разумеется, эвакуировали, район оцепили. И все. И теперь уже больше ничего интересного не случится.
А он все повторял и повторял одно и то же – с этой своей дурацкой прической и без конца прерывавшейся связью со студией, – а целая толпа так называемых экспертов, точнее, консультантов, жаждавших получить работу в качестве экспертов в органах безопасности, или борьбы с терроризмом, или даже в политике, все
В общем, Ричарда Коуди не подвел только его летний костюм от Armani; этот костюм отлично выдерживал любую жару, никогда не мялся и нигде не морщил. Достигнув зрелого возраста, Ричард Коуди обрел спасение в элегантности и не изменял ей, даже когда температура в течение пяти дней кряду не опускалась ниже тридцати восьми градусов, а влажность упорно держалась на девяноста четырех процентах. По мере того как полнело его тело и под несколько обвисшей кожей скапливалось все больше жира, а волосы начинали редеть, он все больше убеждался в том, что красивая дорогая одежда отлично помогает убеждать его собеседников в том, что он – человек поистине очаровательный, умный и весьма искушенный в житейских делах; короче говоря, эти замечательные костюмы помогали миру прийти в согласие с его, Ричарда Коуди, личным мнением о себе самом.
К часу дня Ричард Коуди, окончательно придя в раздражение, решил, что с него хватит. Тем более у него имелось прекрасное оправдание: он был приглашен на ланч к Кейти Моретти, причем пригласил его сам Джерри Мендес, глава 6-News и редакции текущих новостей, который, кстати, был одной из причин развода Кейти Моретти. Втайне Ричард Коуди был очень доволен этим приглашением, которое, как ему казалось – и как должно было казаться тем, при ком он «случайно» обронил информацию о приглашении Мендеса, – свидетельствовало о том, что он по-прежнему считается самым старым и самым уважаемым журналистом в 6-News.
Когда он прибыл в особняк на Дабл-Бей – его Кейти Моретти отсудила у бывшего мужа во время развода и полностью переустроила на современный лад, оформив в корпоративном стиле, – хозяйка сразу же провела его в глубь дома и представила остальным гостям. Во время знакомства Ричард Коуди понял, что все эти люди так или иначе связаны с рекламой, финансами и юриспруденцией. Среди приглашенных имелись также два вице-президента международной консалтинговой компании McKinsey – есть ли такой человек, думал Ричард Коуди, улыбаясь и пожимая руки, который, работая в крупной современной корпорации, не является ее вице-президентом? – один сенатор от партии лейбористов и один графический дизайнер. От одних только их разговоров можно было захмелеть, как от изрядной порции спиртного.
Однако угощение было изысканным, отличного вина сколько угодно, а также гостей несколько раз баловали превосходным «Арманьяком». Новая мебель, новые картины, новая посуда и новые поставщики продуктов – все это, безусловно, заслуживало тех комплиментов, которыми осыпали хозяйку; а уж вид из просторной столовой на залив уже не раз был справедливо прославлен в самых популярных журналах; хороши были также румынские музыканты, скрипач и аккордеонист – мои цыгане, как называла их Кейти Моретти. И тем не менее Ричарду Коуди все это казалось на редкость утомительным, натужным, тщательно отрепетированным и, по всей вероятности, потребовавшим не меньше усилий, чем целый день, проведенный на работе.
Собственно, по-настоящему последние новости не интересовали никого, и все же присутствующие считали своим долгом пересказывать то, что прочли в газете Sydney Morning Herald, которая, в свою очередь, повторяла высказывания высокопоставленных лиц на званых обедах вроде сегодняшнего. Так что гости
Кейти Моретти, похоже, слегка захмелели не столько от выпитого вина, сколько от знакомой тупости происходящего.У каждого из них, разумеется, имелось несколько идей, которыми следовало немедленно поделиться с остальными; всем также хотелось высказать свое мнение относительно фильмов и спектаклей, которые «непременно надо посмотреть», книг, которые «непременно надо прочесть», и выставок, которые «непременно надо посетить», – в общем, всего того, что непременно нужно с жадностью проглотить, а если ты вдруг оказывался не обжорой и был не в силах проглотить весь мир целиком, то тебя записывали в невежественные глупцы, не имевшие морального права высказывать свое мнение.
Впрочем, и эти благородные темы поднимались только для того, чтобы немного подмаслить жестокую истину: этот ланч устроили для сплетников, для обмена знаний на деньги и власть, а также для того, чтобы, незаметнейшим образом прозондировав свое положение и статус в обществе, ловко подыскать себе союзников и хитроумными способами укрепить звенья в цепях патронажа; правда, кому-то просто хотелось придать себе дополнительный вес, столь же необходимый в данном обществе, как рев самца морского слона, утверждающего свое могущество.
Ричард Коуди давно бы уже ушел, если бы не одна особа, графический дизайнер, оказавшаяся весьма привлекательной: смуглая, с черными вьющимися волосами, в коротком темно-коричневом платье с глубоким вырезом, отчасти прикрытым черными кружевами, которые соблазнительно окаймляли округлости ее пышных грудей. А звали ее… впрочем, как ее звали, Ричард Коуди при всем своем интересе оказался не в силах запомнить.
И все же он, хотя и не мог даже обратиться к этой девушке по имени, продолжал незаметно, как ему казалось, флиртовать с ней, надеясь, что остальным его повышенное внимание покажется всего лишь простой учтивостью воспитанного джентльмена по отношению к молодой незнакомке.
В общем, время тянулось весьма уныло; молодая особа, графический дизайнер, на ухаживания Ричарда Коуди сперва совсем не реагировала, затем они стали ее откровенно раздражать, так что мужчина даже испытал определенное облегчение, когда Джерри Мендес отвел его в сторонку якобы для того, чтобы полюбоваться видом с балкона, а на самом деле для того, чтобы переговорить с глазу на глаз. Ричард Коуди был приятно возбужден предстоящей беседой. А что, если Джерри Мендес предложит ему какую-то новую программу? Или сообщит о продвижении по службе? О повышении зарплаты? Да, все это было бы очень и очень неплохо, думал он, слушая Джерри Мендеса и стараясь как можно искренней смеяться над его убогими шутками.
Джерри Мендес был человеком чрезвычайно толстым и обладал дурным цветом лица. Ричарду Коуди он казался собранным из старых, слегка щербатых бильярдных шаров. Мендес имел стойкую репутацию типичного жополиза и зачастую производил впечатление человека, которому и сказать-то нечего, а уж если он что-то говорил, то на редкость противным голосом, одновременно и зычным, и пискляво-пронзительным; для Ричарда Коуди, во всяком случае, произнесенные им слова всегда звучали как удар одного бильярдного шара о другой, а потом – рикошетом – о третий, но уже чуть глуше. Впрочем, когда Джерри Мендес пригласил его на балкон для приватной беседы, он сразу приосанился, почувствовав себя важной персоной, и подумал: в общем-то, что бы там другие ни говорили, а ему лично Джерри Мендес очень даже нравится.
На балконе жара обрушилась на них, точно тяжелая плита. А яркий солнечный свет так сильно слепил глаза, что никакого особенного вида разглядеть не удавалось – лучи солнца, точно шрапнель, отражались от воды и пересекали все пространство между небом и землей полосами белого света, заставляя людей морщиться и так щурить глаза, что те превращались в узкие щелочки, как у рептилий, готовящихся нанести удар. Люди смотрели на красоты Австралии, но разглядеть что-либо были не в состоянии.