Неизменный
Шрифт:
— А ты не мог бы быть большим придурком, — прорычала я на него.
Его рот расплылся в безумной улыбке. Как у настоящего сумасшедшего.
— Пахан дал мне разрешение выполнить эту работу, когда у нас будут доказательства относительно твоих дел с федералами. Я знаю, что именно мне предстоит раскрыть все маленькие секреты, которые ты там прячешь. — Он прижал палец к моему виску и толкнул меня так сильно, что я споткнулась, пытаясь снова зацепиться за опору. — Я знаю, что буду тем, кто соберет тебя по кускам и отдаст их твоему драгоценному чертовому парню. Будь осторожна, Валеро. Я, чёрт возьми,
Я попыталась заговорить, но все, что мне удалось сделать, это не упасть в обморок. Я замёрзла до кончиков пальцев, мое тело целиком превратилось лед. Аттикус, этот мстительный ублюдок, который понятия не имел, о чем, черт возьми, он говорил, вылетел из моей квартиры.
— Я не работаю с ФБР, — прошептала я отцу, когда дверь за Аттикусом захлопнулась.
Он испустил сокрушенный вздох.
— Как и Джек.
О боже, не вспоминай сейчас Толстого Джека.
— Папа, ты не можешь заступиться за меня? Ты можешь что-нибудь сказать? Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я бы никогда не продала братву. Ты знаешь, что она всегда была моей жизнью. Я никогда не знала ничего другого.
Он пожал плечами, его лицо выглядело осунувшимся и бледным.
— Каро, они меня не послушают. Я — никто. — Он провел рукой по лицу. — Тебе нужно, чтобы Сойер заступился за тебя. Его они послушают.
— Он в тюрьме, — мой подбородок задрожал, а из уголков глаз потекли слезы.
— Это настоящая преданность, — сказал мой отец. — Отправиться в тюрьму, потому что начальство попросило тебя об этом. Он хороший человек. Он — настоящий пример.
Мой отец хвалил Сойера за его самоотверженность, и от этого мне хотелось кричать.
— Ты мне веришь? — спросила я его. Потому что звучало так, будто он не верил. — Папа, скажи мне, что ты мне веришь?
Он встал и засунул руки в карманы.
— Послушайся их, Каро. Не будь глупой. Не давайте им повода не доверять тебе. Не позволяй им оказаться правыми. Ты же знаешь, что должна держать руки в чистоте.
— Как и свою репутацию.
— Ты умная девочка. Ты поступишь правильно. — Он подошел и поцеловал меня в щеку, прежде чем выйти из квартиры.
Прошло двадцать минут, прежде чем я двинулась с того места, где стояла. Я пялился на свои ноги в течение двадцати долбаных минут, пытаясь понять, что я собираюсь делать.
Братва думала, что я работаю с ФБР. Я не работала. Но Мейсон Пейн полагал, что мы были в достаточно дружеских отношениях, чтобы разговаривать со мной, когда ему заблагорассудится.
Это выглядело плохо.
Это было плохо.
А Сойер был заперт на ближайшее будущее и не мог мне помочь. Ничем.
Обхватив себя руками за талию, я знала, что должна что-то сделать. Я знала, что должна сделать все возможное, чтобы защитить жизнь внутри себя.
Если дело было только в моей жизни, я бы могла с этим смириться. Я бы столкнулась с любыми последствиями своих решений. Но сейчас мне было о ком подумать.
Мне нужно было защищать не одну жизнь.
Фрэнки вошла в дверь, сняв туфли на каблуках, и направилась на кухню, не сбавляя скорости.
— Ненавижу этот чертов город, — прорычала она, когда увидела, что я стою посреди нашей квартиры.
До меня внезапно дошло, что она мне говорила, что проведёт
этот вечер со своими дядями, но, все же, её дяди были здесь. Со мной.— Тогда давай уедем, — прошептала я ей. — Давай просто сбежим, черт возьми.
Она пошатнулась на своих босых ногах. Приподняв одну бровь, она невозмутимо произнесла:
— Ты серьезно?
Я схватила её за руку и потащила на балкон, чтобы возможные прослушки в моей квартире не предупредили федералов, Аттикуса или чертового Санта-Клауса. И на террасе, когда ледяной ветер Вашингтона кусал нашу кожу и заставлял наши носы течь, я все ей рассказала.
Я рассказала ей о Пейне и его частых визитах, о сделке, которую он предложил Сойеру, и о которой я не имела возможности рассказать ему, прежде чем ФБР предложило сотрудничать. Я рассказала ей о своем сегодняшнем визите к нему, о том, что он никогда не покинет братву. Несмотря ни на что. И как её дяди приходили и угрожали моей жизни. Я заплакала, когда рассказала ей о своем отце и о том, что он мне ответил. Он не заступился за меня. Он даже мне не поверил. И я рассказала ей об Аттикусе и его глупой вендетте против меня.
— Он ждал все это время, — шокировано произнесла Фрэнки, не веря тому, что услышала. — Каро, он ждал десять лет, чтобы отомстить. С тех пор, как ты опозорила его той ночью на складе с ирландским оружием. Он похож на безумного паука, просто затаившегося в засаде и плетущего свою паутину. Он чертов безумец.
— Я знаю.
— Он сделает это. — Она покачала головой, крепко обхватив себя руками. — Он точно собирается это сделать. Ты ведь понимаешь, да? Он найдет на тебя то, что ему нужно. Он доведет дело до конца. Это только вопрос времени.
Была одна важная деталь, о которой я до сих пор не упомянула.
— Фрэнки, я беременна.
Ее голова резко поднялась, глаза вылезли из орбит.
— Прости, что?
Я снова заплакала.
— Я беременна. Я… чуть больше трёх месяцев.
— Больше трёх месяцев…
— В последнюю ночь, когда мы с Сойером… когда его выпустили под залог. Мы… Я не знаю, что случилось. Мы слишком много выпили. Должно быть, мы забыли о защите…
— Разве ты не принимаешь таблетки? — взвизгнула она.
Я покачала головой.
— Мы всегда были осторожны. Я не подумала…
— О Боже мой. Господи, Каро, что ты собираешься делать?
Я скрестила руки на груди и уставилась на город. Снег покрывал верхушки зданий, заставляя сверкающие огни светиться очаровательным волшебством, которое все еще не могло очистить этот город.
— Я уеду, — сказала я ей, слова обретали убедительность, слетая с моих губ. — Я люблю Сойера, но он сейчас не со мной. Я должна поступить правильно с этим ребёнком.
— Хорошенько подумай, — предупредила Фрэнки. — Если ты уедешь, Каро, ты никогда не сможешь вернуться. Ты никогда больше не сможешь быть с Сойером. Если ты уйдешь сегодня, то это окончательно. Тебе придется прятаться всю оставшуюся жизнь.
Я встретилась с ее испуганным взглядом.
— Я понимаю.
Мы долго молчали, обе погрузившись в свои мысли, замерзая, дрожа, но слишком боясь вернуться внутрь.
— Возьми меня с собой, — взмолилась она срывающимся от волнения голосом. — Я тоже хочу пойти.