Чтение онлайн

– Молодец! А я – Никита, пришел из Черниговской земли, вашему князю служить.

– Будем друзьями!? – и Евпатий протянул богатырю маленькую, но крепкую ладонь.

– С радостью! – ответил тот, пожав руку мальчугану.

Воевода назначил Никиту сотником, ответственным за обучение войска Урсовского городка и прилегающих укрепленных поселений. Став правой рукой и помощником Всеслава, Никита так же занимался с Евпатием, и отец приветствовал привязанность сына к своему новому другу.

Осенью того же года с южных границ княжества пришло тревожное известие. Гонец из Ельца прискакал и сообщил о вторжении половецких войск

– Гарнизон держится из последних сил. На помощь им подоспела дружина из Дедославля и сумела отбить натиск врага, но кочевники окружили город и пресекают всякие попытки прорваться внутрь или наружу. Были захвачены обозы с продовольствием, которые посланы для поддержки осажденных, – переводя дух, молвил гонец.

– Собирай дружину! – обратился воевода к Никите, – а я сообщу князю. Завтра на рассвете выступаем.

«Только бы они продержались до нашего прихода» – подумал Всеслав, и, прыгнув на коня, скрылся в клубах пыли.

Евпатий, видя, что идут военные сборы, догадался, что предстоит поход на половцев. На каждом углу он слышал гневные речи: «поганые» да «степняки». Несмотря на свой юный возраст, он не желал оставаться в стороне и всячески пытался намекнуть Никите, чтобы тот взял его с собой.

– Что ты! Даже не думай! Если что с тобой случится, мне отец твой голову снимет, – отвечал богатырь.

– А ты говори ему, что это я тебе приказал.

– Не могу, дружище, не могу! Мал ты еще для этого.

Евпатию ничего не оставалось как подчиниться воле старших. Наутро, когда по прибытии князя прошел последний смотр войск, Евпатий, сидя на коне вместе с отцом и Никитой, объехал строй. Чтобы успокоить сына, князь произнес:

– Остаешься за старшего! На тебе гарнизон крепости и забота о женщинах и детях.

Евпатий со всей серьезностью воспринял слова отца и уже забыл о своем прежнем желании отправиться в поход на кочевников. Выйдя за изгородь, он стоял и смотрел вслед удаляющемуся войску, и как только последние ряды скрылись из вида, он вернулся внутрь и велел запереть крепостные ворота.

А войско тем временем направлялось к Дону. Весть о предстоящем сражении поднимала дух рязанцев, и заставляла их вступать в ряды войска воеводы. К тому времени, когда рязанцы достигли Дона, их численность достигла пяти тысяч, это была внушительная сила, которую только могло представить отдельное княжество. Дон протекал по границе двух княжеств, Рязанского и Черниговского. Крепость Елец располагалась ниже, на правом берегу реки. В том месте Дон становился полноводным, и переправа через него в районе Ельца принесла бы массу трудностей. Поэтому Всеслав решил перевести войско у истока, в самом узком месте реки, в районе Дедиславля. Заручившись поддержкой сторожевых отрядов черниговцев, которые лучше владели обстановкой на своей земле, Рязанцы беспрепятственно переправились на другой берег и продолжили свой путь. На шестой день похода рязанское войско сделало привал на ближних подступах к Ельцу в пограничной крепости Донков.

– Воевода! Дружина устала, первый раз такой дальний переход делаем, сколько еще нам чужую землю топтать предстоит? – роптало недовольное воинство.

– Тяжело, понимаю, еще немного потерпеть придется! Если завтра утром двинемся, к вечеру уже на месте будем.

Расположившись на пологом берегу Дона, войско пополнило запасы воды, напоило лошадей, и каждый занялся своим

– Внезапность, вот что поможет нам одолеть противника! Кочевники не ожидают подхода наших ратей, они слишком увлечены осадой крепости.

– Я направил вперед дозорный отряд, чтобы разведать обстановку. К утру они должны вернуться и сообщить обстановку, – докладывал воевода.

На рассвете, как и ожидалось, разведка доложила, что кочевники развернулись лагерем, по всему периметру, вокруг города:

– Основные силы степняков находятся в своем лагере в версте от города, крепость осаждает лишь небольшой отряд, который периодически тревожит защитников крепости. Приступом города им не взять, вот они и ждут подходящего часа, когда осажденные сами откроют ворота.

Воевода подозвал к себе Никиту.

– Возьмешь сотню лучников, и незаметно, обходя с подветренной стороны, чтобы не быть обнаруженным, снимешь их передовой отряд, осаждающий крепость. А там уже и мы подтянемся.

После того как лучники под руководством богатыря выдвинулись на исходные позиции, в основное войско прибыли подводы с деревянными бочками.

– А это еще что такое? – удивился князь, увидев странную технику.

– Это то, что не даст возможности степнякам уйти безнаказанно, – пояснил воевода.

Сводные отряды по пятьдесят всадников, сопровождая подводы, двинулись в разных направлениях, удаляясь от места предстоящего сражения. Дозорные на сторожевых башнях Елецкой крепости заметили на дальних подступах княжеские дружины.

– Рязанцы, рязанцы пришли на подмогу! Нужно отвлечь врага, чтобы они смогли подойти ближе. – Послышался говор среди осажденных.

А тем временем лучники под командованием Никиты, заняли передовые позиции и приготовились нанести удар. Под тенью дубравы, они приблизились практически вплотную к неприятелю, оставаясь при этом незамеченными. Дождавшись, когда половцы, отвлеченные гарнизоном крепости, обратят к ним свои тылы, сотни стрел взмыли в небо, возвещая о начале атаки.

В течении получаса рязанские лучники непрерывно расстреливали неприятельские отряды, прижимая их к крепостным стенам города. Вслед за ними с высоких стен на кочевников посыпались камни, бревна и полилась горячая смола. Многие из них не успели понять, что произошло и остались лежать под неприступными стенами Ельца.

Лишь немногим удалось вырваться и добраться до основного стана. Внезапная атака русских лучников сделала свое дело. После того, как кочевники обратились в бегство, ворота крепости открылись, и осажденные с радостью приняли пополнение. Войдя в крепость, рязанские стрелки заняли позиции на сторожевых башнях, ожидая подхода главных сил противника.

– Зашевелились поганые, сейчас начнут наступление! – дозорные со своих наблюдательных пунктов заметили, что основные силы степняков, предупрежденные беглецами, в панике засуетилась. В этот момент, на дальних рубежах, там, куда ушли подводы с бочками, заполыхало поле брани. Сухая осенняя трава горела повсюду, окружая половецкие станы непроходимой огненной стеной. Смятение и паника охватила неприятельское войско, при виде наступающего на них огня. Лошади взбунтовались от страха, сбились в табуны, и понесли, давя и ломая все на своем пути. Половцы пытались наладить боевой порядок, но было уже поздно.