Нефритовый Глаз
Шрифт:
Партнеры мадам Ся явно потеряли интерес к игре и вышли из-за стола мрачнее тучи.
– Почтенный Хуан, почтенный Ма! – позвала мадам Ся, призывно махая руками.
Втроем они подошли к квадратному столу для игры в мацзян. Почтенный Хуан и дядя Ма сразу уселись. Мадам Ся взглядом пригласила Мэй занять свободное место рядом с собой.
– Вы играете? – спросила она.
– Н-нет, – замялась Мэй, кривя душой, поскольку ей доводилось играть в мацзян со своими бывшими коллегами по министерству общественной безопасности, но удовольствия от этого занятия она не получала, скорее
– Ничего, первый круг сыграем без ставок! – подбодрила ее мадам Ся, перемешивая костяшки. – Садитесь! Мой муж не любит, когда я здесь торчу. Боится за деньги. А я плевать на них хотела! Мне просто нравится играть в мацзян, вот и все!
Ее руки с пухлыми, похожими на сардельки пальцами двигались деловито и не спеша, будто занимались работой по дому.
– Так где вы познакомились с этими двумя свинтусами?
– В «Лай чуне», – ответил за Мэй почтенный Хуан, закуривая дешевую сигарету.
Мадам Ся, выстраивая заборчик из костяшек мацзян, искоса взглянула на Мэй и спросила:
– Вы ведь пекинка, верно? Как же вас занесло в «Лай чунь»?
Мэй промолчала, сделав вид, что увлеклась выравниванием своих костяшек. Закончив, она подняла голову и увидела, что мадам Ся все еще ждет ответа.
– Я искала одного человека, зашла поужинать и подружилась с Королевой вонтона.
– Она ищет мужчину из Лояна по имени Чжан Хун, – сердито пояснил почтенный Хуан. – Этот подлец приехал в Пекин продать какое-то старье…
– Антиквариат! – чуть слышно вставил дядя Ма и тут же замолчал, стараясь оставаться незаметным.
– Ну, антиквариат, какая разница! Так слушайте дальше, этот парень продал вещицу за очень большие деньги, но вместо того чтобы отвезти их домой жене, подцепил какую-то девицу и шикует вместе с ней по всему Пекину! – Почтенный Хуан выпустил сигаретный дым и сбросил костяшку. Мэй взяла ее себе.
– Понятно, очередной прохвост! Все мужчины одинаковые! Им нельзя верить.
Мадам Ся внимательно осмотрела выстроенный под носом заборчик из костяшек. Напротив нее дядя Ма рассматривал свой, пригнувшись к столу, словно солдат, озирающий поле боя из окопа.
– А как выглядит этот Чжан Хун? – осведомилась мадам Ся, беря дополнительную костяшку.
– Среднего роста, крепкого телосложения, над левой бровью шрам, – коротко описала Мэй.
Мадам Ся кивнула.
– Не помню, чтобы мне попадался такой, – впрочем, я тут бываю не каждый день. А муж, естественно, ничего мне не рассказывает, боится слово лишнее вымолвить. Но рано или поздно я все равно узнаю! – Она взглянула на Мэй. – Здесь весьма осведомленные хостессы. Вот погодите, я расспрошу свою знакомую девочку Лю Лили. Она работает в игральном зале, но сегодня ее что-то не видно.
Разговор прервался. Некоторое время все молча играли, по очереди делая замены в своих заборчиках.
– Интересно, о какой сумме идет речь? – Мадам Ся, не вытерпев, задала вопрос, который жег ей язык. – Десять, двадцать тысяч юаней?
– Гораздо больше, – ответила Мэй.
– Силы небесные! – воскликнула мадам Ся, со стуком опуская на стол костяшку.
– Достаточно, чтобы
заплатить одной из этих хостесс, – ухмыльнулся почтенный Хуан.Мадам Ся бросила на него негодующий взгляд, не возымевший должного эффекта. Почтенный Хуан лишь опять ухмыльнулся, сжимая костяшку обеими ладонями, словно пытаясь ее расплющить. Дядя Ма подавил смешок.
– Чаю хочу! – Мадам Ся махнула рукой мужу. Тот подошел к их столику, принял заказ и вышел из зала.
Мадам Ся с невинной улыбкой посмотрела на Мэй и хорошо поставленным, сладчайшим голоском спросила:
– Так что это за старинная вещь, за которую можно выручить такие большие деньги?
– Что-то действительно очень древнее. Кажется, относится к эпохе династии Хань.
– Это еще раньше, чем династия Мин, – с видом знатока заметил почтенный Хуан. – У нас в Пекине ничего подобного уже не сохранилось, все уничтожили во время «культурной революции». Сейчас такие вещи можно обнаружить только в глубинке.
– Надо думать. – Мадам Ся даже забыла поменять костяшку. – Соседка Ли с третьего этажа ездила в гости к знакомым по трудовому лагерю и привезла с собой несколько старинных вещей. Вот только не знаю, продала она их или нет. Значит, говорите, больше двадцати тысяч юаней? Я родилась в одном южном городке, у меня там до сих пор родственники проживают. Интересно, может, у них есть какие-нибудь старинные вещи?
Ее голова склонилась набок, словно отягощенная масштабом открывающихся перспектив.
– А как узнать, настоящие они или нет? И где их покупают?
– Скупкой старинных вещей занимаются антикварные лавки на Люличане, – пояснила Мэй.
Чувствовалось, что в мадам Ся ожила предпринимательская жилка. В современном Китае все население занимается предпринимательством – понемножку играют, понемножку скупают и продают ценные бумаги в ближайшем отделении фондовой биржи, ездят по бедным родственникам в дальних уголках страны в надежде отыскать предметы старины – все это стало нынче трудовыми буднями китайцев.
Девушка-подавальщица лет семнадцати, не больше, принесла на подносе чайник из коричневого фарфора и горку пластмассовых чашек, в которые разлила чай для сидящих за столом.
– А где Лили? – поинтересовалась мадам Ся.
– Она уже несколько дней не выходит на работу, – ответила подавальщица. У нее был длинный подбородок, невыразительное лицо с косящими глазами и короткая стрижка с пробором посередине.
Неожиданно за одним из столов для покера вспыхнула потасовка. Со звоном разбилась пивная бутылка. Кто-то визгливо выкрикнул:
– …твою мать!
Посетители испуганно замерли. Полицейские встали со своих мест. Почтенный Ся направился к нарушителям спокойствия со сжатыми кулаками и каменным лицом. Очевидно, он умел вести себя жестко, если его рассердить.
Мэй достала из-под стола свою сумочку и сказала, что ей надо в туалет. Никто не обратил на нее внимания. Она опять прошла через кухню. Повара куда-то исчезли.
В зале ресторана Мэй собиралась найти косоглазую подавальщицу. Ей показалось, что здесь стало еще темнее. За столами кутили те же посетители и хостессы. Пьяные продолжали петь заплетающимися языками.