Чтение онлайн

– Зачем? – я постаралась изобразить удивлённое лицо, и остановилась у подножия храма, к которому мы так незаметно пришли.

– Как зачем? – Дионис искренне удивился и нахмурился. – Восточный посмел нарушить наши законы. Это недопустимо.

– Но он только на мёртвые земли ступил. – парировала я.

– Это неважно. Восточных давно нужно было хорошо проучить за их тщеславие. А так всё удачно складывается. Это не просто восточный, это их Владыка.

Я не стала спорить, а просто развернулась и, не прощаясь, вошла в храм.

Кто ж знал, что он потащиться следом.

– Ты разозлилась? – Дионис нагнал меня и надул губы. – Но что я такого сказал?

– Я всего лишь послушница, и больше не имею права на столь бренные размышления, высший бог Дионис.

– Что за внезапный глупый официоз?

– Такой же глупый, как и ваши размышления на тему тщеславия. – сквозь зубы процедила я.

Меня до сих пор не отпускал колючий страх за Намсури, которого собралась судить сама Фемида. Вероятнее всего он понесёт очень жестокое наказание. Даже не смотря на то, что он верховное божество другого пантеона.

– Та ладно! Не сделают ничего смертельного с этим восточным. Если не веришь, приходи сама на Судный камень на Олимп.

– Не думаю, что жрицам подобает посещать подобные сборища.

– Ну да, конечно. То-то Ирида с самого утра бегает туда сюда, что бы низших успокоить. Это же впервые подобное зрелище. Вот и собираются божества со всей округи.

Я застыла. Они решили с этого еще и представление устроить?! Оливковые ветви превратились в прах в моих руках, из-за того, что я даже не заметила, как отпустила контроль над магией. Нельзя этого допустить! Ведь в этом виновата я. Почему опять должен страдать он?

– Ты чего, сестрица?!

– Когда? – это единственное, что меня сейчас волновало.

– Так уже совсем скоро. Кажется, моя дражайшая тётушка Афина говорила, что суд должен начаться с первыми лучами солнца.

Я опрометью выскочила из храма и немедля переместилась к Судному камню. И только здесь я осознала, почему Ирида отправила меня в храм Зевса. Это был просто предлог, чтобы я не увидела того, что будет твориться здесь. Ведь храм находился довольно далеко от камня, а Диониса я встретила совершенно случайно.

На камне собрались сотни божеств разных сословий, что бы посмотреть, как приводят в действие приговор самой Фемиды. Я же застыла поодаль, но и с этого места было хорошо видно, что происходит на плато над камнем. По высеченным ступеням поднимался Сури. Он шел неспешно, и был одет лишь в нижние одежды. Никаких регалий, никакой брони. Об этом не могло быть и речи. Все взоры были обращены в его спину. Казалось, никто даже не дышал, потому что было отчётливо слышно, как вокруг гуляет и завывает ветер.

– Эй, Мира! – Дионис объявился подле меня, да так и застыл, наблюдая за тем, как Нефрит встал на вершине и его руки сковали цепи. – Святые небеса! Фемида и вправду слепа и жестока ко всем.

Но я не слушала, что тараторил Дионис. Я неотрывно смотрела на него и ждала. Ждала первого удара, и он прогремел. Небо словно взорвалось яркой вспышкой, и молния разрезала воздух. Намсури даже не вздрогнул, когда его тело прошила сила небес. Он просто стоял и крепко сжимал цепи. Даже на таком расстоянии, я видела, как его глаза на миг зажглись изумрудным светом, и прогремел еще один взрыв.

Но он опять даже не шелохнулся, а лишь прикрыл глаза.

– Нет… Нет!!!
– после еще одной вспышки я не выдержала и зажала рот рукой в беззвучных рыданиях.

Единственным что я могла сейчас сделать, что бы остановить это, было явиться перед Фемидой и заставить её изменить своё решение. Последний раз затаив дыхание, я увидела как новая молния буквально повалила Сури на колени.

– Остановите это!!!

Мой голос разрезал тишину тронного зала Зевса, который прямо сейчас стоял напротив окаменелой Фемиды. В его стеклянных глазах вспыхивали те самые молнии. Громовержец резко обернулся и смерил меня грозным взглядом.

– Нимират?! Как ты посмела заявиться сюда столь наглым образом? – в словах Зевса звучала сталь.

– Прошу вас, Всеотец! – мои глаза наполнились слезами настолько, что я еле различала предметы вокруг себя. – Я вас умоляю, остановите суд!

– Послушница Нимират, спрошу тебя еще раз. – Зевс отошел от Фемиды и навис надо мной. – Что ты себе позволяешь? Ты уже даже не высшая богиня, как ты посмела потревожить нас в такой момент?

– Я прошу вашей милости, Всеотец! Нефритовый император расплачивается не за свои грехи. – я упала на колени и приклонила голову. – Я виновата в том, что произошло. Это из-за меня он пришел на земли Мёртвого треугольника.

– Что за чушь ты несешь?! – прорычал Зевс. – Подымайся и убирайся в зал Вечности! И передай Ириде, что бы хорошенько тебя наказала за подобный бедлам, который ты учинила.

– Постойте отец! – твёрдый женский голос заставил меня прийти в себя. – Я хочу выслушать эту послушницу. Подойди Нимират!

Я поднялась и стала неспешно приближаться к окаменелой верховной богине, которая даже рта не раскрывала для того, что бы обратиться ко мне. Но статуя оказалась весьма живой. Ибо как только я подошла к ней, с тела Фемиды, как и с Иолая начала осыпаться призрачная пыль. Спустя миг передо мной стояла совершенно обычная женщина, за исключением серебряной повязки инкрустированной драгоценными камнями, которая полностью скрывала её глаза, словно маска.

– Дай свою руку. – она протянула мне ладонь, и стала ждать.

– Фемида! – Зевс навис уже над нами обеими.

– Прошу отец, не вмешивайся. Я ждала эту девушку. – спокойно промолвила она и сама схватила мою нерешительно протянутую руку.

От её прикосновения меня пробрало, и в теле почувствовались вибрации. Она смотрела. Я поняла это, как только Фемида прикоснулась ко мне. Так она смотрела.

– Та самая смертная. – выдохнула богиня. – Его жена, это ведь ты?

– Да. – мой голос был совершенно бесцветным.

– Это твоя смерть сотворила с ним это безумие. Именно он создал тебя. Теперь мне стало всё понятно.

– О чём ты, дочь? – Всеотец переводил взгляд с меня на Фемиду и обратно, ничего не понимая. Но она проигнорировала его слова и опять обратилась ко мне.

– Я не могу остановить наказание, Мира. Он принял его как данность.

– Но это убьёт его! – сил сдерживать слёзы уже не было.