Чтение онлайн

Прошло несколько лет, и Ван Гэ разбогател. Тогда он послал в Яньчжоу за женой и детьми. Он построил для семьи большой, в несколько тысяч цзяней {285} дворец, на диво прочный и красивый.

Ван Гэ прибрал к рукам и местный винокуренный завод, который давал ему ежегодно немалую прибыль. Когда же он проведал, что в соседнем уезде Ванцзян есть Пустынное озеро — более семидесяти ли в окружности и изобилующее всевозможною рыбой, — Ван Гэ сперва взял его внаем, а после сделал своею собственностью. Несколько сот рыбаков, промышлявших на озере, стали теперь данниками Ван Гэ.

Так Ван Гэ богател и богател и вскоре сделался прямым властелином Мадипо. Всякий спор, возникавший в деревне, решал только он один. Выезжая из дому, он брал кинжал и саблю, и, словно знатного вельможу, его всегда сопровождала многолюдная свита. Бедняки валили к нему толпою со всех сторон и были готовы отдать ему последнее платье и последний кусок, а многие не пожалели бы и самой жизни.

Ван Гэ не щадил хлопот и расходов, чтобы завязать дружественные отношения с начальством из соседних областей и уездов. С теми, кто был к нему расположен, он постоянно пировал и веселился, а кто действовал ему в ущерб, тех старался уличить в каких-нибудь промахах и упущениях. И тогда, в лучшем случае, они попадали под суд и лишались должности, в худшем же случае Ван Гэ сводил с ними счеты сам, приказывая своим подручным расправиться с ними где-нибудь в дороге, чтобы не осталось никаких следов. И все боялись Ван Гэ и, боясь его, искали с ним дружбы. Поистине:

Знали силу его Все селенья окрест — Словно это Го Цзе Или новый Чжу Цзя {286} .

Здесь наш рассказ пойдет по иному пути: мы должны сказать несколько слов о Хуан Фу-ти, начальнике пограничной области Цзянхуай. За свое великодушие и щедрость он пользовался большим уважением. Он принимал на службу удальцов, стекавшихся к нему со всех сторон, отбирал самых смелых, щедро их награждал и целыми днями учил военному искусству. Своих людей он назвал Войском верности и справедливости.

Первый министр Тан Сы-туй завидовал славе Хуан Фу-ти и задумал его сместить, заменивши своим верным человеком, Лю Гуан-цзу. И вот он тайно приказал одному преданному чиновнику написать донос, обвиняя Хуан Фу-ти в том, что он сорит казенными деньгами и запасами, собирает вокруг себя бездомных бродяг и готовит их не для боев и походов, а для будущей смуты. Император отстранил Хуан Фу-ти от должности и назначил на его место Лю Гуан-цзу.

Этот Лю Гуан-цзу был от природы человек трусливый, нерешительный и жестокий и держался только благодаря покровительству первого министра. Все его действия были направлены на то, чтобы опорочить Хуан Фу-ти. Он распустил Войско верности и справедливости и, опасаясь волнений, не разрешил никому из бывших воинов оставаться в тамошних краях. Так, созданное многолетними трудами Хуан Фу-ти превосходно выученное войско было в один момент рассеяно. Кто из солдат вернулся на родину, а иные ушли в леса, сбились в шайки и занялись разбоем на больших дорогах.

Но здесь мы расскажем только о двух бывших воинах Хуан Фу-ти, а именно — о Чэн Бяо и Чэн Ху. Они были братья, родились оба в округе Цзинчжоу, оба всю жизнь занимались военным искусством и отлично им владели. Оставшись по вине Лю Гуан-цзу без службы, они быстро спустили все, что было прежде прикоплено, и стали размышлять, куда им себя девать. Случилось так, что они вспомнили о Хун Гуне, учителе кулачного боя и фехтования. Он жил тогда в уездном

городе Тайху, близ Южных ворот, у входа в Амбарный переулок и держал чайную. Хун Гун сам был раньше воинским командиром и в былые времена относился к братьям по-приятельски. Почему бы, решили они теперь, не навестить его и не спросить совета, как жить дальше?

Собрав свои пожитки, они быстро добрались до города Тайху и разыскали Хун Гуна. На их счастье, он оказался в своей чайной. После того как они приветствовали друг друга подобающим образом, гости поведали хозяину о своих обстоятельствах. Хун Гун подумал, что дом у него слишком тесный, всем не поместиться. Он зарезал курицу, приготовил угощение и после ужина отвел приятелей ночевать в буддийский монастырь по соседству. На другое утро он пригласил их к себе завтракать, а после завтрака вынул заранее написанное письмо и сказал:

— Я очень благодарен, что вы меня не забыли и проделали такой далекий путь, чтобы навестить меня. Надо бы оставить вас погостить. Но живу я бедно, и вы уж простите мне мою неучтивость. Хочу дать вам рекомендательное письмо в один весьма зажиточный дом и советую отправляться без промедлений. Ручаюсь, что вам там понравится.

Братья поблагодарили хозяина, попрощались и двинулись в путь. Письмо было адресовано Ван Синь-чжи, двенадцатому в семье, проживающему в деревне Мадипо, что в уезде Сусун. Они направились по этому адресу и вскоре прибыли в Мадипо. Здесь они явились к Ван Гэ и отдали ему письмо Хун Гуна. Ван Гэ вскрыл конверт и начал читать. В письме говорилось:

«Хун Гун почтительно приветствует Синь-чжи, двенадцатого в семье. С тех пор, как мы разлучились, я часто и много вспоминаю о вас. Податели этого письма — братья Чэн Бяо и Чэн Ху, отменные знатоки воинского дела. Они служили в Войске верности и справедливости, а когда новый начальник области распустил это войско, остались без занятия. Беру на себя смелость рекомендовать их вам и почтительно советую принять домашними учителями. Не сомневаюсь, что они принесут большую пользу вашему сыну. Пользуюсь случаем сообщить вам, что в нашем уезде много прекраснейших озер и прудов. Вы не раз обещали приехать и посмотреть и все почему-то откладываете. Тем не менее надеюсь, что вы сумеете выбрать время и приехать, чем доставите мне несказанную радость».

Прочитав письмо, Ван Гэ остался очень доволен, тотчас позвал своего сына, Ван Ши-сюна, и представил гостям. Затем подали вино, и хозяин обильно потчевал вновь прибывших. Наконец он распорядился показать им отведенные для них комнаты, и они отправились отдыхать.

Так братья Чэн Бяо и Чэн Ху остались жить в доме Ван Гэ. С утра до вечера обучали они Ван Ши-сюна стрельбе из лука, верховой езде, бою на пиках и палицах.

Незаметно пробежало более трех месяцев. Ван Гэ собрался ехать по делам в Линьань. Когда братья Чэн об этом узнали, они решили перебраться в другое место.

— Друзья, — спросил их Ван Гэ, — куда же это вы собрались?

— Думаем навестить Хун Гуна, учителя кулачного боя и фехтования.

Ван Гэ написал Хун Гуну ответное письмо и как раз собрался выдать братьям все необходимое на дорогу, когда к нему подошел Ван Ши-сюн и сказал:

— Я еще но совсем выучился искусству боя на пиках и палицах и потому очень просил бы господ Чэн остаться, пока я не овладею этим оружием как следует.

Ван Гэ нашел слова сына основательными и, обращаясь к братьям, сказал:

— Вот видите, мой сын считает, что обучение еще не закончено. Прошу вас, сделайте милость, поживите у меня еще несколько месяцев. Не сочтите за труд дождаться моего возвращения — я устрою вам достойные проводы.

Братья Чэн не смогли выстоять против таких просьб и были вынуждены согласиться.

Ван Гэ благополучно прибыл в Линьань и быстро справился со всеми делами. Между тем разнесся ложный слух, будто цзиньцы нарушили договор о союзе. При дворе держали совет, обсуждая план обороны. Узнав об этом, Ван Гэ подал императору доклад с осуждением прежней мирной линии. В докладе он писал: «Хотя в стране сейчас спокойно, забывать о войне крайне опасно. Цзянхуай — важная пограничная область на юго-востоке, и роспуск Войска верности и справедливости следует считать безусловною ошибкой».