Чтение онлайн

Даже не успев обрадоваться, он тут же отдал рычаг от себя, чтобы снизиться и сесть, пока не кончился стол.

Приземлился он совсем не так удачно, как взлетел. Машина запрыгала по стеклу, едва не переворачиваясь. Но он уже сбросил обороты и осторожно тормозил, чтобы не клюнуть носом. Самолет вихлял, как пьяный, неумолимо приближаясь к краю стола. Никиту охватила паника. Еще немного - и машина накренится над бездной и рухнет вниз, на линолеум, разукрашенный желто-коричневыми цветочками.

Действуя тормозом и педалями, ему все же удалось выровнять взбесившийся самолет, погасить скорость и развернуться если не у самого края стола, то в прямой его видимости.

Глушить

двигатель он не стал. Вытер рукавом взмокшее лицо и порулил к ангару, стараясь не очень разгоняться. Там вначале самым тщательным образом осмотрел стойки шасси - нет ли трещин или надломов. Все-таки посадочный удар был очень сильным. Потом джипом затащил самолет под крышу. Сунул под колеса колодки и ушел в комнату отдыха - думать. Как известно, лучше всего думается лежа. Он растянулся на кушетке, уставился в потолок и стал анализировать свой первый краткий полет.

Сделал он, конечно, все неправильно. Собирался ведь только порепетировать разбег. Черт дернул потянуть на себя ручку. Вот лежали бы сейчас на полу крошечные дымящиеся обломки. И завтра уборщица грязным веником смела бы их в совок и препроводила в мусорное ведро. Блестящая перспектива! Сам же зарок давал - дисциплина и только дисциплина. А что получается?

В этот раз самолет выдержал жесткую посадку. Но если вот так будет бухаться при посадке, то очень скоро понадобится "Руководство по ремонту"...

С другой стороны, он выяснил что хотел. Да, самолет может летать, и Никите вполне по силам поднять его в воздух. Причем для разбега совсем не нужна вся длина стола, половины хватает с лихвой.

Не пробуя, летать не научишься. Значит, придется рисковать, никуда от этого не денешься. Поначалу можно делать небольшой круг и с него заходить на посадку. Потом стоит попробовать летать и дальше. Но сначала он расчертит взлетную полосу прямо на стекле и наметит ориентиры. У Екатерины, кажется, был японский несмываемый маркер в столе...

Наступившая летняя пора помогла ему. Вдруг почти все и сразу сотрудники заныли о том, что им пора в отпуск. Никита, сдерживая радостный трепет - уж очень кстати пришлось - и сохраняя каменное лицо, прикинул, что если сейчас их отпустит, то большого вреда делу это не причинит. Для порядка сделал вид, что думает, но через день подписал все поданные заявления. И остался только с замом.

– Василий Александрович, - поинтересовался начальник, - а вы что же, отдыхать не собираетесь?

Зам посмотрел невинно и ответил, что нет, сейчас ему отпуск не с руки. Стал что-то бормотать о том, что вообще не любит летом отдыхать, обожает осень, бархатный сезон, тишину и прохладу. Никита пожал плечами и отстал. Действительно, не оставаться же ему одному на хозяйстве? Полеты полетами, а какая-то работа все равно должна делаться. И вообще, мало ли какие причуды у людей бывают! Военные, по анекдоту, так не любят потных баб и теплую водку, что ходят в отпуск исключительно зимой. Ничего, вдвоем с замом они отпускной месяц запросто продержатся, тем более что в управлении летом тоже все разбегаются на вакации.

Беспокоила жена. Как бы холодно она ни относилась к супругу в последнее время, частые ночные отлучки требовали объяснения. А они были просто необходимы. К вечеру Никита так уставал, что не хватало сил тащиться домой в троллейбусе вместе с усталыми, злыми людьми. Кушетка в ангаре манила покоем.

И он придумал глупую историю о том, что помогает другу работать на даче, а осенью труд вознаградится частью урожая. До осени

далеко, решил Никита, авось найдется пристойный выход из этого вранья.

Жена в дачную сказку, кажется, поверила. По крайней мере, не выражала недовольства, когда он звонил и докладывал, что сегодня опять не придет ночевать.

В общем, Никита создал себе режим наибольшего благоприятствования. Летай - не хочу! А он хотел. И летал. Действительно летал. Не просто совершал козлиные подскоки, как в первый раз, а именно поднимал самолет в воздух, делал круг и производил посадку. Все, как в инструкции, без вольностей и отсебятины. Осознав, что любая глупость в воздухе может закончиться весьма печально, Никита теперь был крайне дисциплинирован. А как же? Это муха, если брякнется с высоты, только головой помотает и дальше полетит. Человек - существо хрупкое, ему падения противопоказаны.

Самолет слушался его хорошо, просто отлично. Настолько чутко, что малейшее лишнее движение ручки управления или педалей могло так закрутить машину в воздухе, что только твердое знание инструкций и природное чутье помогали вывести ее в горизонтальный полет. Несколько раз с ним такое случалось, и комбинезон после безумных курбетов был хоть выжимай.

Осваивая машину, Никита не забывал о своей сверхзадаче. Мухи пока смотрели на жужжащую зеленую штуковину с превосходством. Очень уж неуклюжей она им казалась. По-прежнему нагло садились на голову, когда он был большим, и норовили прогуляться по столу. В одну Никита чуть не врезался, заходя как-то на посадку. Расставилась посреди полосы что твоя корова. Пришлось уходить на второй круг и ждать, пока муха соизволит улететь. Но он теперь с газетой за ними не гонялся, лишь отмахивался. И думал: "Ну, заразы, погодите. Время придет - со всеми разберусь. Сам, лично. В клочья!" Ворота ангара, когда не летал, обязательно запирал. А то забредет туда какая-нибудь нечисть.

Чтобы Василий Александрович случайно не вошел в кабинет, когда начальство осваивает авиатехнику, пришлось врать и ему. Никита сказал, что из "Нашей правды" попросили написать большую статью о проблемах отрасли и перспективах ее становления и укрепления, поэтому какое-то время ему нужно побыть одному, поработать в тишине. Идиотское объяснение, если подумать. Ну какие там перспективы, если вообще вся промышленность на ладан дышит. Но зам думать не стал, понятливо кивнул, и теперь ежедневно часа на два Никита запирался в своем кабинете и отправлялся в ангар. Вторая смена была после рабочего дня, когда он оставался в конторе один. Кстати, с того вечера, когда таинственный спаситель освободил заложника, арендаторы первого этажа так и не появлялись. Никита подумывал как-нибудь заглянуть в "Гори" к Вахтангу, узнать, не он ли поспособствовал исчезновению бандитов. Останавливала только возможная благодарность спасенного. Неудобно как-то, когда тебя начинают благодарить.

Опыта боевых действий, особенно в воздухе, у Никиты, естественно, не было. В библиотеке он набрал пачку книг в суперобложках из серии "Военные мемуары" и все свободное время проводил, читая воспоминания Кожедуба и Покрышкина, Захарова и Афиногенова. Но это мало помогало. Найти бы простой учебник по тактике воздушного боя. В летных училищах, наверное, есть такие. А в обычной городской библиотеке разве отыщешь нужную специальную литературу! До всего приходилось доходить самому. И потом, психология какого-нибудь офицера люфтваффе или натовского авиакрыла наверняка сильно отличается от психологии обычной комнатной мухи.