Неблагой уезд
Шрифт:
— А это мы ещё посмотрим! — завопил он. Поймал крыльями ветер и снова воспарил к облакам. — Подкедова, неудачники!
— Ништо, — ухмыльнулся Анчутка, — поползёшь как миленький! Вон, над рощей стая ворон. Видали, как всполошились? Сейчас они ему крылья-то изрешетят.
— А ну как насмерть расшибётся? — встревожился Дилан. — Тогда мне Мидир Гордеевич точно голову оторвёт. Это ведь самого Полоза племянник!
— Да какой племянник? Верь ты ему больше. Седьмая вода на киселе! И не дрейфь, все подгорные твари неубиваемые. По ним кувалдой молотить можно.
— До рощи он не долетит, — сказал Ивка. —
Анчутка подскочил, сбросив с ног примотанные кое-как для видимости лапти, и сорокой помчался на перехват пикирующего в прибрежные заросли змея. Дилан с Ивкой побежали следом.
Все трое опоздали. С шипением и свистом змей рухнул в кусты ивняка на левом берегу озера. Раздался плеск, брызнули во все стороны греющиеся на мелководье лягушки, а следом над озером взвился девичий визг. Анчутка забил крыльями, притормаживая. Неуклюже приземлился, потряс головой с ошалелым восторгом.
— Ну, сильна орать...
— Алёнка, он не ядовитый! — крикнул Ивка, останавливаясь в паре шагов от шевелящихся кустов. — Не позорься и меня не позорь! Ты же русалка! Чего тебе бояться-то?
— А ежели русалка, так надо мной измываться можно?! — Его сестра выскочила из кустов, потрясая костяным гребнем. Длинные волосы всклокочены, синие глаза мечут молнии. — Анчутка, признавайся, твоя каверза?! Я для чего тебе волшебный клубочек смотала? Для чего всю зиму нитки сучила, пальцы мозолила? Чтобы ты гадов всяких в небо запускал?!
— Дая чего? Я ничего... — забормотал бес, пятясь от наступающей на него русалки.
— Это я придумал, с клубочком, — повинился Дилан. — Понимаешь, Хризолит мечтал полетать, а на простой нитке его поднять не получалось...
— Какой ещё хризолит? — подозрительно прищурилась Алёна. — Вы что, самоцветный камень в небо закидывали? Мне бы лучше отдали!
— Размечталась! — Из кустов выбрался черноволосый парень в насквозь промокшей зелёной рубашке и радужном жилете с узором, похожим на змеиные чешуйки. Одна пуговица на жилете была оторвана «с мясом». — Промежду прочим, у меня дипломатическая неприкосновенность!
— Да кому ты нужен? Я к тебе и пальцем прикоснуться побрезгую! — Алёна демонстративно вытерла руки о рубаху. — Тварь подколодная!
— Сама ты колода деревенская!
— Хватит лаяться! — Ивка встал между сестрой и юным змеем. — Алёна, познакомься, это Хризолит, посланник Великого Полоза.
— Видать у себя дома всех допёк, вот и послали! — Алёна заткнула гребень в волосы и подбоченилась. — И здесь тоже нечего задерживаться! Это ко всем относится, ясно? Пошли вон от моего озера!
— Вообще-то, это озеро Анчутки, — напомнил Ивка. — И я тоже здесь живу.
— До ваших семейных дрязг мне дела нет, а пуговицу мою верните! — потребовал Хризолит, выливая воду из чешуйчатых сапожек. — Золотая пуговица, промежду прочим, с изумрудом! На неё всю вашу грязную лужу купить можно.
Брат с сестрой переглянулись и дружно потянули Дилана в сторону.
— Ой, не надо было так, про озеро-то... — вздохнул Ивка.
Анчутка напыжился, зашипел диким котом, которому хвост прищемили, и заехал Хризолиту кулаком в глаз.
***
Мидир Гордеевич Ардагов в третий раз перечитывал
послание от Великого Полоза. Витиеватые, как змеиные следы на песке, фразы складывались в приглашение совершить вояж по знаменитым подгорным дворцам и садам змеиного владыки. И непременно с «очаровательной супругой, коей, вне всякого сомнения, придутся по сердцу каменные цветы, равных которым нет во всех трёх мирах».О возможной продаже этих чудесных цветов ни слова, даже намёка между строчками не угадывается. А ведь Мидир в своём письме прямо спрашивал о цене.
В этом сезоне в Неблагом уезде распространилась мода на украшения из малахита. Дамы выхвалялись друг перед другом браслетами, ожерельями и серьгами из этого дивного камня, похожего на переливчатый шёлк. Мидир, скрепя сердце, выписал супруге разорительно дорогой гарнитур из столичного ювелирного дома Фаберже. На весеннем балу Этайн в очередной раз затмила всех красавиц Неблагого уезда. Но вот беда, на том же балу госпожа Артамонова отыгралась, небрежно обмолвившись, что Великий Полоз обещал прислать ей чудесный каменный цветок — в знак добрососедских отношений.
Этайн, второй год проигрывающая в «войне цветов», предъявила мужу ультиматум: или он добывает ей подгорную редкость, или может забыть о любовных утехах! Мидир приуныл. Задача представлялась архисложной, а то и вовсе невыполнимой. Соблазнять владыку Каменного Пояса золотом или иными ценностями, бессмысленно, насмешишь только. Да и чужая магия ему без надобности, своей полно. Полоз, хоть и знал о существовании Неблагого уезда, но связи с обрусевшими альбионцами не поддерживал и в их услугах не нуждался.
До Урала путь неблизкий, даже тайными подземными тропами. Неблагая королева всего один раз отправляла посольство к подгорному владыке. Золотой змей принял послов с умеренным радушием и быстренько спровадил обратно, ясно дав понять, что в близком знакомстве с фэйри не заинтересован.
Отправляя в подгорную страну письмо, Мидир не особо надеялся на успех. И потому весьма удивился, когда получил не просто ответ, а велеречивое приглашение, доставленное племянником Великого Полоза.
Высокородного гостя от жены не утаишь. Узнав о приглашении, Этайн принялась спешно перетрясать сундуки, выбирая, что взять с собой в путешествие. А Мидир второй день изнывал от подозрений. В самом деле, чего ради Полозу приглашать к себе бывшего короля сидов да ещё и с супругой? Неужели прознал о соперничестве Этайн с неблагой королевой? Но что за дело могучему повелителю Каменного Пояса до провинциальных интриг? Разве что, кто-то рассказал ему о красоте Этайн? Говорят, что Золотой змей весьма охоч до женских прелестей.
«Неужели это королева решила таким образом от соперницы избавиться?..»
Размышления Мидира прервал шум птичьих крыльев в кустах боярышника за окном.
— Господин, к тебе исправник едет! — С ветки на подоконник перепорхнула большая сорока. — Может, ворота запереть и сказать, что дома никого нет?
— Зачем же? Пусть приезжает, мне скрывать нечего. Или вы с Диланом убили кого-то? Надеюсь, не Хризолита?
— Да жив он, живёхонек! — Анчутка нахохлился. — Приползёт, небось, жаловаться. А только за мной вины нет! Я в своём праве был. Негоже гостю хозяйский дом хаять! За такое морду бьют!