Небесные всадницы
Шрифт:
— Они будут готовы, — обещала Лиррия.
Паника, охватившая Эйми, превратилась из бурлящей реки в настоящий потоп. Пять дней. Она хотела ворваться в пещеру и умолять Яру дать ей ещё немного времени. Эйми неплохо владела клинком, но ещё ничего не знала о полётах, об управлении драконом и сражениях верхом. Она была не готова.
Глава 12. Истории
Эйми заглянула за угол в просторную пещеру, которая была мастерской Дайренны. Старшая Всадница сидела за своим рабочим столом, её занятые делом руки были освещены сферами, покоящимися на деревянной столешнице.
В пещере по углам не валялись кучки стружки, освещалась она не солнечным светом, а сферами, но всё же эта картина напомнила Эйми мастерскую её дяди. Место, где она всегда чувствовала себя в безопасности.
Девушка подняла ногу, чтобы шагнуть в мастерскую, но быстро поставила её в прежнее положение. Она упёрлась сжатыми кулаками в бёдра, раздражённая собственной робостью. После неудачной попытки подружиться с Хайеттой две ночи назад, Эйми была полна решимости попробовать ещё раз. Но на этот раз она не собиралась рисковать и приближаться к Натин.
Дайренна никогда не была груба с ней. Старшая Всадница никогда не обзывала её и не игнорировала. Она была тихой, невозмутимой и внушала доверие. Она нравилась Эйми.
Через три дня новобранцев пошлют за детёнышами дракона. Мысль об этом не давала Эйми покоя. Девушке нужно было с кем-то поделиться своими страхами, иначе они полностью поглотят её.
— Я смогу это сделать, — прошептала она себе.
Затем, прежде чем у неё сдали нервы, она поспешила в мастерскую. В своём паническом порыве она ударилась о край скамьи. Коленную чашечку пронзила острая боль, и она с трудом сдержала проклятие. Она скользнула по сиденью, пока не оказалась напротив Дайренны, и потерла под столом больное колено.
Дайренна не обратила на это никакого внимания. Вместо этого она взяла ещё одну длинную полоску кожи и продолжила шитье.
— Собираешься торчать здесь всю ночь? — сказала та, не глядя на Эйми.
Эйми почувствовала, как от смущения вспыхнули её щеки и шея. И всё же, как бы то ни было, Дайренна не выгнала её и не плюнула ей в лицо. Это был прогресс. Хотя и не знала, что делать дальше. Она огляделась и заметила нечто деревянное в конце длинного рабочего стола.
— Что это такое? — спросила Эйми.
— Ничего особенного, — ответила Дайренна, продолжая шить. — Это называется деревом, и это рама для седла.
— Значит, все эти кусочки кожи, которые ты здесь разложила, просто пришиваются друг к другу, приклеиваются к дереву, и получается седло?
Дайренна посмотрела на неё и приподняла бровь:
— Требуется чуточку больше мастерства, чем просто «пришить их друг к другу».
— Да, конечно, я ничего такого не имела ввиду… — слова Эйми оборвались, когда Дайренна вернулась к своему шитью.
Эйми незаметно сжала под скамейкой ушибленное колено, чтобы часть боли передалась на бедро, так она чувствовала себя увереннее. Все эти два дня в голове была полнейшая неразбериха. Видения того, как детеныши дракона раздирают её на части не отпускали ни на секунду. Эйми нужно было с
кем-то поговорить. Натин и Хайетта постоянно перешёптывались, и девушка завидовала тому, что им есть с кем поделиться своими тревогами.— Ты… ты шьёшь сёдла из драконьих шкур? — спросила она, поборов свой страх.
— Нет, — ответила Дайренна, не поднимая глаз.
Вновь воцарилась тишина, опустившись на скамью и заполнив промежутки между висящими сёдлами.
— А почему?
Дайренна вздохнула и отложила полоску кожи, которую пришивала.
— Первые Всадницы пытались сделать седла из драконьих шкур. Точнее из детёнышей, которых они убили. Слышала о таком?
Эйми кивнула, подумав о разговоре между Лиррией и Ярой:
— Кое-что. Случайно услышала, как кто-то говорил об этом.
— Итак, они…
— А почему они убивают детёнышей? — перебила её Эйми.
— Какой вариант тебя устроит?
Щёки Эйми вновь вспыхнули. На короткий момент она забыла, где находится, вспомнив, как сидела в мастерской дяди и слушала его истории за работой. Дайренна посмотрела на неё, лицо Всадницы освещалось сферами. Выбившиеся пряди её волос мягко развевались вокруг лица. Казалось, в пещерах всегда был небольшой сквозняк.
— Полагаю, что все эти истории звучат довольно похоже, — продолжила Дайренна, к большому облегчению Эйми. — Каждый год драконы дважды откладывают яйца. Обычно это происходит ранней весной и поздней осенью. Если в это время нет новобранцев или никто не готов пройти испытание, то детёнышей нужно убить.
— Потому что если у них ни с кем нет связи, то это дикие животные, которые могут быть опасны.
— Точно.
Эйми просияла, посмотрев на старшую Всадницу, но Дайренна лишь сжала губы. Эйми и не возражала: было достаточно и того, что та просто с ней заговорила. А уж улыбки Эйми точно добьётся.
— Так что насчёт сёдел? — напомнила Эйми.
— Всадницы пытались использовать шкуры драконов, но они слишком толстые и грубые, даже из детёнышей. Их невозможно размягчить, сколько не пытайся.
Дайренна взяла полоску кожи и иглу, снова приступив к работе. Эйми наблюдала, восхищаясь тем, как пальцы Всадницы в точности знали, что им нужно делать.
— А кто научил тебя делать сёдла? — спросила Эйми.
— Отложим-ка эту историю на потом.
— Но…
— Я не хочу об этом говорить, Эйми, — голос Дайренны прозвучал жёстко.
Тут Эйми запнулась. Эта мастерская так сильно напомнила ей её старый дом, но Дайренна не была дядей Джироном, у которого всегда находилась история, который всегда мог пожалеть и приласкать. Это не прежнее уютное убежище. Но Эйми так хотелось, чтобы всё было как раньше.
— Если у меня будет дракон, то Всадницы наконец примут меня? — спросила она.
Дайренна перестала шить и на этот раз воткнула иглу в край кожаного ремешка, аккуратно обмотав его ниткой. Затем она подняла всю связку и повернулась, чтобы положить их на выступ в стене пещеры позади себя.
— Большинство новых Всадниц не воспринимают, пока те не отточат свою связь с драконом и не докажут свою преданность. Иногда некоторым требуется чуть больше времени. Но это не должно тебя заботить, малышка. — Дайренна тепло улыбнулась ей. — Продержись первый год тренировок, может, даже придётся поработать усерднее чем остальным, чтобы добиться больших результатов. Женщины здесь уважают за это.