Не уходи. Останься
Шрифт:
В самом же заявлении, на тот момент, полковника Зимина обвиняли в изнасиловании офицера, младшего по званию, а также в измене Родине.
Причем, второе удалось доказать, а вот насчет первого…, информации Ибрагим так и не нашел.
Отец Димы помог провести в тыл около двадцати диверсантов, вследствие чего пострадало более шестидесяти человек. Боевики заняли выгодную позицию в ущелье, а позже и полностью захватили перевал и окрестности. Какое-то время спустя, там проложили сохранившийся, примерно до середины двухтысячных, наркотрафик, шедший из Афганистана прямиком в столицу.
Что
Вот на этот вопрос Ибрагим ответа не нашел, как бы ни старался.
Но скрывать информацию от Димы больше смысла нет. Потому что есть слишком большое подозрение, что ее отец жив и находится где-то рядом.
Слишком близко, наблюдает за дочерью, следит за ее жизнью.
И что-то Ибрагиму подсказывает, что события почти трехлетней давности прошли не без его участия.
Кто-то скажет, что быть такого не может. Родной отец не попытался бы до смерти замучить дочь. Ну, так Ибрагим и не говорит, что мучил своими руками. Но если вспомнить, что в прошлом были замешаны наркотики, то все сходится.
Весь регион знал: Сургут наркоту в города не пустит. Никогда. И нариков с барыгами карал жестоко, стоило им появиться. И его решили припугнуть тогда, надавить, чтоб сделал исключение для важных людей, обещали даже доходом поделиться.
А дальше… он отказался, но вместо него самого пострадала Дима, их сын и его брат. Семья. То единственное, что стоило беречь больше всего.
Он ни с кем не делился своими подозрениями, потому что все, кто знал Диму, настоящую и практически с детства, ему бы не поверили. Да и кто в живых остался то? Рома? Он плохо помнит тот период, мал был. Мага? Да, но он будет безоговорочно делать все, что Ибрагим прикажет. Дима? Сложно сказать, поверит ли. Для нее отец — это незыблемая вещь, тот, благодаря кому она сумела выжить, когда осталась одна.
Так она видит, так она помнит.
Ибрагим же помнит другое.
Как взрослый мужик избивал маленькую худую девчушку, и говорил, что она должна быть сильной.
Как заставлял ее бегать полураздетой на морозе, отжиматься и подтягиваться наравне с братом. А потом ставил их в спарринг и с наслаждением лупил обоих, когда Руслан отказывался бить свою сестру.
Дима помнит эти уроки, но по-другому. А Ибрагим помнит жестокого подонка, который с удовольствием калечил родную дочь.
И когда он узнал, что этот старый придурок пропал без вести, Ибрагим молился, чтобы он сдох самой страшной смертью. И радовался. Заочно радовался, что так и случилось, потому что собаке- собачья смерть.
Это уже потом стало страшно, потому что Диму он тоже потерял и долгое время не знал, что с ней и где она? Надеялся, что жива и здорова.
И в связи со всем узнанным, появились закономерные вопросы: что на самом деле случилось с Русланом Зиминым и кто убил Марту?
У Ибрагима был один ответ, и он уверен, что это правда. Но не хватало доказательств, а самое главное, — мотива.
Но все это мелочи по сравнению с тем, что совсем скоро он увидит свою девочку. Заглянет в глаза. Прикоснется. Вдохнет запах.
Все остальное меркнет по сравнению с той, что делает его живым.
Снова
накатил страх. Он боится этой встречи. До дрожи. Опасается, что увидит ее и поймет: нет никакого шанса ни на что, и никогда не будет.Раньше думал, — плевать. Он все исправит. Все сделает ради нее. Она простит.
Сейчас же понимает: если не простит, ладно, главное, чтобы жила и, хотя бы попыталась вновь стать счастливой. Желательно, конечно, чтобы попыталась с ним.
Даже такие мысли его посещали.
Но были и другие. Объективно Ибрагим знал, ощущал на интуитивном уровне: Диму сумеет удержать только он и никто больше. Потому что ее он принимает любой. Пусть он ее давно не видел. Но он прекрасно знает кто она сейчас, и что сделала с собой. И он готов… он любит ее такой, — в крови по самое горло, монстром снаружи, внутри которого медленно умирает та смелая и отчаянная девчонка, любившая снеговиков и зимние морозы…
В городе светало, скоро нужно ехать в аэропорт.
Ибрагим уже спустился вниз, когда на пост охраны сообщили о прибытии гостей.
Гостей в половине шестого утра.
— Кто?
Но ответить ему никто не успел, сзади послышались шаги, шум упавшего тела, и еще какой-то звук, похожий на детское агуканье. И внутри все оборвалось. Застыло.
Никогда в этом доме не было детей. Не довелось этим стенам услышать детский смех и плач.
Впервые за долгое время он вспомнил про возраст, что, во-первых, не молод, а во-вторых, ведет не самый здоровый образ жизни. И будет совсем грустно, если от бурной фантазии у него прихватит сердце и Димка останется совсем одна.
Ибрагим достал из сейфа пистолет, снял тот с предохранителя и повернулся лицом ко входу в свой кабинет.
Минутная тишина, и снова шаги, какое-то непонятное шуршание и детский смех.
— При Димке охрана, конечно, лучше была, ты их распустил, — и из темноты коридора показался тот, кто давно считался мертвым, — Давно не виделись, брат!
****
Москва, Россия. Сейчас.
— Да ты издеваешься, что ли?
Дима едва сдержалась, чтоб не начать орать. Громко. Так, чтоб аж уши заложило.
— Я не издеваюсь, нам пришлось перенести показ на более ранний срок. Нет смысла сначала устраивать прием в честь юбилея компании, а потом- все по новой, но ради презентации новой коллекции украшений. Понимаешь? Это дополнительные расходы, в них нет смысла.
— Игорь, на более ранний срок, это в моем понимании, как минимум месяц. А не неделя!
— Чего ты вообще бесишься?! Можно подумать, тебя кто-то это все организовать просит! Ты моя охрана, ты просто будешь рядом, — все. Никаких проблем я не вижу.
— Тебе напомнить, что недавно тебя пытались убить?! — она все же держалась, но едва могла себя контролировать, — Ты не понимаешь, — для этих мероприятий была разработана своя конкретная схема защиты. Мы с Дроздом обговорили все. А теперь ты мне заявляешь, что сроки сдвинулись, и вместо двух сходок богачей, будет одна, но с большим количеством народа, так еще и место полностью незнакомое выбрано?!
Проговорила все это на одном дыхании, кулаки сжала так, что они побелели.
Но Игорь стоял на своем.