Чтение онлайн

Я своим пением перебивал голос волн. Мне нравилось играть на набережной, собирая вокруг себя аплодирующих после каждой песни людей. На гитаре я играл популярные песни, некоторые зеваки мне даже подпевали, создавая импровизированный ансамбль. Перед моими ногами лежал чехол от гитары, куда слушатели скидывали монеты или купюры. Навскидку там уже накопилось больше пары косарей, и это придавало мотивации спеть еще несколько песен, хотя стоило выдвигаться домой. Начинало смеркаться, а в девять вечера мы с Мишелем должны были встретиться в репетиционном зале.

Решив исполнить еще одну песню напоследок, я взял нужные аккорды на гитарном грифе и заиграл любимых «Ночных снайперов». Толпа вокруг

загудела, кто-то начал хлопать, а кто-то сразу же напевал мотив, вторя гитарным струнам.

Я парю в этом танце, пленительно в рост, И взрывается мост между мной и тобой. Навзничь упавшие, насмерть пропавшие. Нет стыда у любви, запретов не может быть! [6]

Народ ликовал, они меня слышали и хлопали мне, а я в ответ пытался подарить им энергию. Поделиться собой, собой настоящим, ловко управляющимся с гитарой и поющим сердцем. Среди толпы я заметил Крис, стоявшую незаметно за парочкой, но неотрывно на меня глазевшую. Поймав мой взгляд, она показала два больших пальца, поднятых вверх, а я легко подмигнул ей, продолжая ловко перебирать струны. Музыка была как будто частью меня, я растворился в ней, и даже звон монет, бросаемых в чехол, не отвлекал от песни. Больше в Морельске уличных музыкантов я не встречал, даже на центральном проспекте никто не пел по воскресеньям. Городок вообще поражал своей тишиной, и только море ласкало слух.

– Разбуди меня! – допел я, в последний раз ударив по струнам и поставив мощную точку.

Все захлопали, и я вежливо поклонился, ослепительно улыбнувшись первому ряду зрителей.

– Всем спасибо! Если хотите послушать меня еще, приходите сюда же в следующую пятницу. – Я стянул гитару через голову.

Толпа начинала расходиться. Я делал вид, что подкручивал колки и настраивал струны, но на самом деле ждал, пока народу вокруг станет меньше, чтобы собрать деньги из чехла и запихнуть в него инструмент. Когда вокруг осталось всего несколько человек, включая Крис, я присел на корточки, наспех перекладывая заработанное в сумку. Кристина подошла ко мне со спины и тоже села рядом, молча помогая складывать купюры.

– Ты крут, – улыбнулась она, – не знала, что люди из консерватории еще и рок петь умеют.

– Они всё умеют, – рассмеялся я, взяв уже аккуратно сложенные деньги. – Ты слишком плохо о нас думаешь.

– Вообще, ни с кем, кроме тебя, из консерватории я и не общалась.

Сложив все заработанное – почти две с половиной тысячи, я снова посмотрел на Крис.

– Ты ведь не просто так пришла? – поинтересовался я, застегивая чехол на инструменте. – Или реально шла мимо?

– Шла мимо, – подтвердила она. – Но к тебе. А ты так удачно по дороге нарисовался, что даже идти далеко не пришлось.

Она выпрямилась, и я тоже. На Крис была все та же майка со «Скорпионс», что и вчера вечером, только виднелась еще и расстегнутая темно-зеленая олимпийка, выбившаяся из-под куртки. Волосы Кристина так же собрала в малюсенький хвост на затылке, но несколько темно-каштановых прядей уже выбились и обрамляли узкое лицо.

– Я немного занят, – признался я.

– Да ладно тебе. – Она легко пихнула меня в плечо, и только сейчас я заметил, что рукава ее куртки были чем-то испачканы. – Это ненадолго.

– Крис, серьезно, я опаздываю. Мне в девять нужно быть у консерватории.

Ее

лицо настороженно вытянулось, и она недоверчиво на меня посмотрела. Я мгновенно почувствовал себя некомфортно под ее острым, пронзительным взглядом. Карие, почти черные глаза будто видели мою изнанку, и от этого хотелось закрыться. Отвернувшись, я закинул гитару на плечо.

– У нас пари с однокурсником, – со вздохом сказал я. – Мы встречаемся в репетиционном зале консерватории в девять. У меня есть шанс получить ту партию, которую я хотел исполнить еще в Москве.

Крис выглядела все такой же настороженной.

– Но в девять консерватория уже закрыта…

– Знаю, – вздохнул я. – Не представляю, что сказать охране. Совру что-нибудь.

– Короче, пойду с тобой, – решила она. – На всякий случай подстрахую. Мало ли, вдруг это подстава какая, от людей можно чего угодно ждать.

Мне хотелось возразить: не хватало только, чтобы Мишель решил, будто я испугался и притащил с собой группу поддержки. Но у Крис был такой воинственный, решительный взгляд, что я проглотил слова об отказе и сдержанно кивнул.

– Окей, только сначала гитару занесем.

Крис, заметно воодушевленная моим согласием, пошла в сторону наших пятиэтажек. И я зашагал за ней следом, пытаясь нагнать. У нее была решительная, быстрая походка, какая бывает у командиров в юбке. Мы знакомы с Кристиной меньше суток, но я уже ощутил на себе ее умение стоять на своем.

Сначала мы шли молча, но, проходя мимо Жемчужной бухты, Крис остановилась и почесала макушку, отчего еще несколько прядей выбились из хвоста. С этого места было неплохо видно берег, и там сидело несколько человек вокруг небольшого костра. За ними – еще компания. Откуда-то издалека доносилась еле слышная попсовая музыка.

– Люди отдыхают… Не знал, что после случившегося туда кого-то вообще потянет.

– А здесь будто бесстрашные живут, – хмыкнула Крис. – Я тебе об этой бухте сказать хотела. Ты знал, что всех, кто погиб из этой вашей консерватории, нашли здесь? Даже не по побережью Морельска, а именно в Жемчужной бухте.

Я вскинул брови.

– Да ладно? – протянул я. – А ты откуда узнала?

– Работаю с полезными людьми, – хмыкнула она. – Рассказали.

– И кому же все тайны доверяют?

– Работнику автосервиса, – похвасталась она. – Так вот, скажи, это странное совпадение? У нас полно бухт! Есть Балтийская, Морельская, Бухта трех кораблей и Золотая! А всех находят в Жемчужной!

Мы подошли к моему дому. Дверь подъезда, по обыкновению, была открытой, мне казалось, магниты на ней никогда не работали. Домофон тоже не светился, но я вообще не был уверен, что он проведен в нашу квартиру. На лестничной площадке пахло сигаретами и чем-то спертым, заплесневелым – типичный подъездный запах. Чуть поморщившись, я открыл дверь квартиры. Свет не горел, а значит, отца не было.

– Это правда странно, – согласился я, скидывая гитару. Размеренно тикавшие в коридоре часы – самые обычные, круглые, скучные, – показывали половину девятого. Если мы еще немного прокопаемся, то добираться до консерватории придется бегом. Тратить мелочовку на автобус, когда ходьбы двадцать минут, мне было жалко. – Но что мы можем?

– Чертовщина, – выплюнула Крис. – Там происходит чертовщина. Ты знаешь, какие легенды ходят об этой бухте?

Бережно поставив гитару в своей комнате, я вернулся в коридор и от слов Кристины напрягся. Меня уже тошнило от морельских легенд, которые нам травили и на лекциях в консерватории, и в газетах. Здесь даже журнал выпускали – «Тайны Морельска», где рассказывали идиотские байки про морских существ. У отца на столе лежали такие, и я диву давался, как судебный медицинский эксперт может зачитываться всякой херней.