Чтение онлайн

— Я смотрю, что вы не пустые, — сказал он, заметив в руках Елкиной две бутылки вина.

— «Старый замок», — ответила та не без гордости. — Специально вот для такого случая берегла.

— Однако, — рассмеялся единственный мужчина в доме, — с немалым уважением вы относились к своему начальнику.

— По крайней мере, зла мы ему не желаем.

Заразительный смех Груздева невольно подействовал на Марину Владимировну, и она тоже улыбнулась.

— Ему давно уже на пенсию пора, — вмешалась в разговор Шурыгина, — пусть бабкой своей командует.

— Я сегодня ничего особенно не готовила, — призналась хозяйка, — но холодные закуски гарантирую.

— Годится, — ответил за всех Сергей Емельянович. — По такому поводу грех не выпить. —

Неожиданно для всех лицо его приняло серьезное выражение. — Если бы моего начальника вовремя сняли, то не пришлось бы выкидывать на ветер около шести лет.

— Может, не будем о грустном прошлом? — попросила его супруга.

— Договорились. — И он с молодецкой прытью вскочил на ноги. — Охлаждением вина займусь сам.

Он зашел в ванную комнату и закрылся там на защелку. Налил в ведро холодной воды, предварительно слив ее, и опустил туда одну бутылку. Над второй же намеревался основательно поработать, приготовив заранее шприц с жидким снотворным. Осторожно проколов пробку бутылки иглой, он вылил все содержимое шприца в вино. Теперь и вторая бутылка заняла место рядом с первой, а мужчина, довольно потирая руки, вернулся к женщинам, которые заканчивали сервировать стол.

— Минут через десять «Старый замок» достигнет состояния, пригодного к употреблению, — поставил он их в известность, — а я пока покурю на балконе.

Вскоре вся компания расположилась за столом. Груздев откупорил сразу обе бутылки, сам разлил вино, причем гостям и себе из одной бутылки, а жене из другой, но за всеобщим гомоном на эти манипуляции никто не обратил внимания.

— Я предлагаю выпить за то, чтобы директором стала Капитолина Викторовна, — подняла свой фужер литераторша.

— А мне Татьяна Алексеевна больше нравится, — возразила химичка. — Она хоть и молодая, но опыта ей не занимать, четыре года с трудными подростками в интернате проработала.

— Дорогие женщины, — прервал их Сергей Емельянович, — нет смысла спорить о том, что от нас не зависит. Я предлагаю выпить, чтобы выбор высокого руководства пал на человека, достойного во всех отношениях, — торжественно закончил он свою речь, и женщины с восторгом поддержали его. Звон хрусталя подтвердил единство мнений.

Через некоторое время Груздев вновь наполнил бокалы, и у Марины Владимировны вновь оказался фужер со снотворным.

Завязалась непринужденная беседа, хорошее настроение царило за столом. Только хозяйка все реже и реже вмешивалась в разговор и как-то вяло отвечала на вопросы. Ее веки отяжелели и глаза закрывались. Она с трудом удерживала их раскрытыми и лишь кивала, когда обращались непосредственно к ней, с приклеенной и приветливой улыбкой на лице.

— Что с тобой, Маришка? — участливо поинтересовался муж громким голосом, чтобы привлечь внимание подружек.

— Встала рано, да день тяжелый выдался, — извиняющимся тоном ответила жена, — глаза сами по себе закрываются.

— Вино и усталость — лучшее снотворное, — проявила осведомленность Ольга Дмитриевна.

— Ну, на посошок, и мы уходим. — И Шурыгина потянулась за бутылкой, над которой потрудился в ванной комнате Груздев.

— Негоже женщине разливать вино, когда за столом мужчина, — сказал хозяин ей с мягким укором и сам взял бутылку с содержимым заводского разлива.

— Извините нас. Просто мы не вовремя, — взяла часть вины на себя Елкина, чокаясь с хозяином.

Марина Владимировна уже не пила с гостями. Она сладко посапывала, склонив голову набок.

— Ее нужно перенести в спальню.

Литераторша отодвинула стул и поднялась, предлагая осуществить сказанное.

— Не стоит беспокоиться, — остановил ее Сергей Емельянович. — Вот только вас провожу и перенесу ее.

Понятливые гости сразу собрались, и через минуту-две супруг остался наедине с любимой женой, которой он так долго добивался. Он устроился напротив нее с другой стороны стола и долго и внимательно рассматривал прекрасное лицо суженой, за взаимные чувства которой еще, как ему самому представлялось, предстояла

длительная и нелегкая борьба. Но, настроенный оптимистически, он не сомневался, что в конечном итоге победа останется за ним. Лицо спящей красавицы притягивало. Еще мгновенье — и Груздев буквально сорвался с места. Он поспешно приблизился к женщине, наклонился и коснулся своими губами ее губ, ярких и нежных. От прикосновения напряглись суставы в ногах, а где-то в глубине зарождалась сладострастная истома. Даже если бы и захотел Сергей Емельянович отказаться от задуманного, то уже вряд ли бы смог. Впрочем, он к этому и не стремился. Осторожно взяв любимую на руки, он унес ее в спальню. Желая продлить удовольствие, теперь уже он не спешил. Положив жену на кровать, долго раздевал ее, исследуя жадными руками все изгибы ее прекрасного тела, пока на ней абсолютно ничего не осталось. Вид стройной женщины с высокой, упругой грудью, с впалым животом и тонкой талией, с развитыми бедрами и словно выточенными из мрамора длинными ногами сводил его с ума.

«Она кого угодно может лишить рассудка», — подумал обладатель неземной красоты, как бы оправдываясь в собственных глазах.

Мелкая дрожь пробежала по всему телу, и одного лицезрения оказалось более недостаточно. Груздев принялся неистово целовать тело Марины Владимировны: каждый бугорок, каждую впадину и временами даже стонал от наслаждения, а безучастность партнерши распаляла еще сильнее. Главным для мужчины в данную минуту было то, что она не возражала, вернее, не могла возразить и как-то воспрепятствовать происходящему с ней. Насытившись любовными ласками до изнеможения, муж наконец овладел телом супруги. Затем откинулся на подушки, обессиленный и усталый, и моментально уснул…

Сквозь узкую щель неплотно задвинутых штор пробивалась яркая полоска света и падала на лицо Марины Владимировны. Она чуть повернула голову, и свет упал на глаза. Женщина сильно зажмурилась и резко вскинула вверх длинные ресницы, радуясь наступающему дню. Но тут она почувствовала на своей груди что-то тяжелое и теплое. Только теперь она заметила, что полностью обнажена и лежит в одной постели с фиктивным мужем, а теплое и тяжелое — это его рука. Груздева замерла в напряжении, стараясь вспомнить, как такое могло произойти. Ей невыносимо хотелось столкнуть лежащего рядом мужчину, но не было твердой уверенности, что тот оказался с ней только по его собственной инициативе. Супруга осторожно сняла руку мужа со своей груди и бесшумно поднялась с постели, набросив на себя халат, а его прикрыв простыней.

Стол в комнате оставался неубранным и помогал по каким-то отдельным моментам восстанавливать память. Марина Владимировна вспомнила, как ее ужасно клонило ко сну, когда они пили вино. На столе стояли две бутылки: одна пустая, а другая почти полная. Только теперь женщина задумалась, почему гостям и себе муж наливал из другой бутылки? Вечером она подсознательно отметила это, но не придала должного значения, зато сейчас мелькнула запоздалая мысль, что он ее усыпил и воспользовался этим, чтобы затащить в постель. Сначала Марине Владимировне эта догадка показалась абсурдной, но чем дольше она об этом думала, тем больше крепла уверенность, что так оно и было. Женщина бросилась было в спальню, намереваясь растормошить супруга и потребовать объяснений, но здравый рассудок одержал верх, и она остановилась на полпути, решив проверить предположение.

Сергей Емельянович очнулся от сна из-за того, что чья-то нежная женская рука теребила его за щеку.

— Милый, просыпайся, — проворковал ласковый голос.

Мужчина разомкнул веки, и в его глазах читались испуг и настороженность одновременно.

— Доброе утро, Маришка, — вкрадчиво пропел он елейным голосом.

— Хочу выпить с тобой, дорогой, — ошарашила его супруга, протягивая огромный бокал с вином. В другой руке она держала точь-в-точь такой же бокал, только с другим содержимым, обыкновенной водой с разведенным в ней вареньем.