Чтение онлайн

Эбру и Чилек с детства совершали намаз и ходили в турецкую школу, где предмет Религия являлся одним из важных дисциплин. Чилек потом уехала в Стамбул. А Эбру, хоть и жила в Москве, все равно соблюдала религиозные правила.

Ну а я… я, как всегда, отличилась. Я не увлекалась религией, училась в закрытой русской школе с уклоном на иностранные языки. Я никогда не молилась. Но верила, что Бог существует. У меня словно была своя собственная вера, никому неизведанная. Как раз эта вера и помогала мне жить дальше. Церкви и мечети я не воспринимала, хотя в Украине после нападения

маньяка пряталась в храме. Но то был один единственный случай. И ничего меня там не тронуло за живое.

— Ты атеистка? — вдруг предположила Розали.

— Нет! Я верю в Бога. Просто… церкви — это… не мое. Я не понимаю, как люди могут искать успокоение, часами высиживая перед разрисованными иконами. Я предпочитаю говорить с Богом наедине, представлять, что он у меня в душе.

— Ого! Ты, правда, интересная.

Я улыбнулась подруге.

— Я лишь живу так, как привыкла.

Мне нравилась Розали. От нее исходило тепло, удивительно добрая и дружелюбная. Она всегда терпеливо с пониманием относилась к моим заскокам. И я уже замолвила словечко Дену, чтобы передал Сергею мои слова: «Такую девушку нельзя потерять».

С радостью назвала бы ее лучшей подругой, но не могла. Я знала, что придет время, и мы расстанемся… навсегда.

Еще два дня мы провели в суматохе. Все эти месяцы я помогала Розали с Райаном — сидела с ним, когда она была слишком занята. И мы поладили с этим кудряшом, хотя, по сути, не знала, как вести себя с маленькими детьми.

Сегодня двадцать второе декабря. Мы не остались дома, а поехали с Розали на рынок закупать фрукты и всякие другие вкусности для Рождественского стола. Это был мой третий Новый Год вне дома, но я не грустила.

Мы с Райаном дурачились, а Розали хохотала, держась за живот. Накупили слив, так как Розали обещала испечь сливовый пудинг на десерт. Я облизывалась и извергалась слюной, когда она рассказывала процесс приготовления. Мне и впрямь не терпелось его попробовать, словно сама была в возрасте Райана.

Однако веселью пришел конец, когда мы вернулись домой.

— О, черт! — закричала Розали, войдя в дом. Все сливы рассыпались перед ее ногами.

Ёлка лежала на полу. Игрушки расколоты вдребезги. Дверцы шкафов распахнуты, будто кто-то искал какую-то вещь.

— Мам, — подал голос завороженный Райан. Он неотрывно смотрел на камин. — К нам приходил Санта?

— Да… — выдавила из себя Розали.

— И, похоже, чудовищно большой Санта, — добавила я.

Не долго думая, Розали подхватила сына на руки и, идя к двери, крикнула:

— Я оставлю его у соседки. Потом вызовем полицию!

С минуту я стояла, как вкопанная. Кому понадобилось вламываться в дом Розали? Я просто представить не могла, что у такой чистой и прекрасной девушки есть враги.

Я пошла вперед, переступая колотые игрушки.

Нет. У нее нет врагов. Они есть у меня. У меня!

Помчалась в свою комнату и увидела, в принципе, то, что ожидала. Диван был отодвинут от стены, дверцы шкафа раскрыты настежь, а мои свитера, которые я успела здесь приобрести, валялись на полу. И, похоже, по ним потоптались. Я стиснула

лямки своего рюкзака и попятилась назад. Сдавалось мне, что это Рождество опять встречу одна.

«На что ты надеялась, Эла?» — строго спросила я себя. Меня находили в таких дырах мира, а я продолжала верить, что однажды найду пристанище.

Целенаправленно я шла к выходу, прикидывая в голове, куда можно поехать. И в тот момент, когда распахнула дверь, со второго этажа сбежал мужчина. Весь в черном, как спец агент из боевика. Говорил он по-английски, а вот что он говорил, не разобрала. Потому что закричала.

Затем пустилась в бег. Сугробы затрудняли движение, и я проваливалась в снег с каждым новым шагом. Останавливаться я не намерена! Что было за спиной, я не видела. Не видела и того, что было впереди. Глаза застлала белая пелена, и откуда-то взялось ощущение тревоги и страха, что меня вот-вот кто-то схватит.

Не ведая как, но я добралась до сарая и оперлась рукой о холодную стену. Из груди вырывалось тяжелое дыхание, больше похожее на хрипение. Сил не осталось, я подумала, что это, наверное, конец. Но обернувшись, никого не увидела. Как такое могло быть? Мужчина точно бежал за мной!

Кто-то потянул меня за запястье.

— Отпусти! — с визгом закричала и замолкла.

Розали шипела с приложенным пальцем ко рту.

— Тихо… он ищет тебя за домом.

Мы спрятались в сарае и наблюдали, как взломщик бродил вокруг дома, высматривая… меня, конечно!

Я начала плакать:

— Прости меня, Розали. Это из-за меня… я не должна была… О, Боже!

— Ш-ш-ш… — Она обняла меня. — Кто этот человек? Почему он ищет тебя?

— Я… не знаю, — задохнулась.

Мы молчали. Мужчина потерял след и пошел в другую сторону. Очевидно, он решил, что я спряталась в пристройке, где Розали хранила велосипеды, самокаты и всякие старые ненужные вещи. На улице разыгрался ветер, за секунды заметая следы.

— Мне нужно уехать.

— Но куда ты поедешь?

— Не знаю. Мне бы выехать из города, а там решу.

На лице Розали я прочла разочарование, и даже грусть. Она села, оперлась головой о стену и думала некоторое время.

Мне всегда было проще просто исчезнуть, чтобы не видеть страданий моих «друзей». И у самой на душе кошки скребли. Я ведь не попробую теперь сливового пудинга и не увижу реакцию Райана, когда Санта подарит ему снегоход.

— Пошли! — приказала Розали и вышла из сарая.

— Что ты делаешь? Он нас увидит! — со скрежетом шептала ей.

— Я вызвала полицию. Скоро услышим серены. — Розали обошла сарай и направилась к большому гаражу. — Ты можешь уехать и отсидеться где-нибудь. А когда все утихнет, вернёшься.

Она открыла ворота, и перед взором возник большой «Форд» цвета красной ржавчины.

— Эта машина принадлежала моему папе. Я не вожу ее. — Она вошла в гараж и сняла с крючка ключ. — Мой отец умер, Илеанна, и машина ему больше не нужна. А тебе надо бежать. Это твой единственный шанс. — И Розали вложила ключ мне в ладонь.