Не померкнет никогда
Шрифт:
Представления передали в Москву по радио. Но, признаться, не очень верилось, что их рассмотрят срочно- мало ли наверху иных забот!
Однако рассмотрели немедленно. Указы, датированные 20 июня, были приняты по радио ночью вместе с другой официальной информацией для завтрашних газет. И потому прежде всех узнал о них наш редактор Курочкин, а от него — начальник поарма бригадный комиссар Бочаров.
— Все семеро — Герои Советского Союза! — радостно объявил Леонид Порфирьевич, входя к командарму, у которого сидели Чухнов, Кузнецов и я. Завтра это будет в газетах. Надо позвонить в части, поздравить!
От такой новости потеплело на душе.
— Они
Я немного расскажу сейчас об этих семерых. И в какой-то мере это будет рассказом также о других бойцах и командирах, которые сражались так же самоотверженно. А подвиг героя ведь не меркнет от того, что он не остался чем-то исключительным, был повторен и продолжен, послужил воодушевляющим примером, сделался символом подвига массового, общего.
…Еще в дни Одесской обороны в Приморской армии стало известно имя ефрейтора Ивана Богатыря. Сын матроса с легендарного броненосца "Потемкин", а сам черноморский пограничник, это был один из самых смелых и удачливых разведчиков нашего погранполка. Он приводил в качестве "языков" неприятельских офицеров, добыл однажды целый портфель румынских штабных документов, из другой разведки вернулся на захваченной во вражеских тылах, танкетке… А в Севастополе в первый раз отличился, когда в декабре был послан с подкреплением из полка Рубцова на Мекензиевы горы и назначен старшим в пулеметный дот. Сто двадцать трупов фашистских солдат, скошенных очередями из амбразур, насчитали перед этим дотом после отражения вражеских атак.
К весне сорок второго Иван Богатырь овладел искусством снайпера, научил ему нескольких товарищей. Но особенно оправдал ефрейтор свою громкую фамилию в тот день, когда он фактически один (два других пулеметчика, находившиеся с ним, выбыли из строя) полдня удерживал атакуемую фашистами высотку. Раненный в правую руку, Богатырь обходился девой, переносил пулемет от одной амбразуры дота к другой, ведя огонь в разных направлениях. И потом оказался еще в состоянии одолеть подобравшегося к доту гитлеровца в рукопашной схватке…
В ответ на вопрос, кого из 109-й стрелковой дивизии следует представить к высшей боевой награде, генерал Петр Георгиевич Новиков первым назвал ефрейтора Богатыря.
В той же дивизии, в 381-м стрелковом полку, воевал человек с не менее славной и примечательной судьбой — политрук Георгий Константинович Главацкий.
В сорок первом ему было 34 года, но военной службы Главацкий не проходил освободили по состоянию здоровья. Жил в Одессе работал слесарем на маслозаводе. И, как многие невоеннообязанные, добился, когда к городу подступил враг, зачисления в армию. Там овладел пулеметом, затем был выдвинут в ротные политруки, а впоследствии назначен комиссаром стрелкового батальона.
При первой попытке противника прорваться к Севастополю с юга этот батальон проявил выдающуюся стойкость. А Главацкий показал себя геройским комиссаром, не рае водил бойцов в контратаки.
Несмотря на тяжелые потери, батальон удерживал прежний рубеж и все те дни, которые прошли после представления комиссара к высокой награде. Сам же он за это время успел стать комбатом. И продолжал успешно, инициативно командовать батальоном до тяжелого ранения в последние дни Севастопольской обороны.
Впрочем, если уж говорить о том, как раскрылись на войне
командирские способности этого, казалось бы, сугубо гражданского человека, следует добавить, что до Берлина Г. К. Главацкий дошел во главе стрелкового полка гвардии полковником.Сержантом, артиллерийским разведчиком участвовал в первых боях за Севастополь Абдулхак Умеркин, до войны — молодой учитель в татарском селении на Волге. Третий штурм он встретил младшим лейтенантом, командиром одной из тех героических батарей 134-го гаубичного артполка, которые помогали батальонам дивизии Ласкина а бригады Потапова отбивать натиск главных вражеских сил. В критический момент Умеркин вызвал огонь батареи на свой наблюдательный пункт, куда прорвались танки, а сам пополз к ним с гранатами. И все-таки остался жив!
О ефрейторе Павле Линнике я уже говорил — это он, проявив столько хладнокровия и находчивости, уничтожил три немецких танка, когда шел бой у КП 172-й дивизии, причем сам остался невредим.
Героями Советского Союза стали командир роты старший лейтенант Николай Иванович Спирин и политрук другой роты Михаил Леванович Гахокидзе. Их подвиг, если кратко определить его суть, состоял в том, что они сумели так организовать бой, так воодушевить людей, что обе роты в течение многих дней отражали яростный натиск превосходящих сил врага и не отошли, ни на шаг. Рота Спирина отбила несколько "психических" атак, уложила перед своими окопами до семисот гитлеровцев. Гахокидзе отразил последнюю фашистскую атаку, когда кроме самого политрука на этом рубеже оставалось в строю три бойца.
И наконец, о седьмом Герое. Это старший сержант Мария Карповна Байда. В наградном листе о ней написано: "В схватке с врагом уничтожила из автомата пятнадцать солдат и одного офицере, четырех солдат убила прикладом, отбила у немцев командира и восемь бойцов, захватила пулемет и автоматы противника". Все это — только за один боевой день…
Наградной лист не может, конечно, рассказать, как стала таким умелым и бесстрашным бойцом двадцатилетняя девушка, только недавно взявшая в руки оружие. Да и я не берусь объяснить это в нескольких строках. Скажу одно: такими делало наших людей страстное желание одолеть врага. И этому способствовали вея обстановка Севастопольской обороны, героический дух, царивший на севастопольских рубежах.
Мария Байда жила в крымском степном поселке, из которого все мужчины в многие женщины влились осенью сорок первого в дивизию Ласкина, отходившую к Севастополю. Байда попала в 514-й стрелковый полк Устинова, была там санинструктором, затем разведчицей, овладела всеми видами стрелкового оружия в стала в конце концов настолько опытным военным человеком, что в июньскую боевую страду ей охотно подчинялись потерявшие своих командиров солдаты-запасники.
Хочется еще раз предоставить здесь слово Ивану Андреевичу Ласкину. Командир дивизии обходил позиции после отражения вражеских атак и вот какую картину застал ни одном из участков:
"…Пыль осела, дым рассеялся немного, и стало виднее. Невдалеке продолжалась стрельба из пулеметов я автоматов. Впереди — кустарник, и около него я заметил бойца. Подошел к нему. Боец, стоя на одном колене, доложил о себе. Но я уже и сам узнал под пыльной пилоткой красивое розовое лицо разведчицы 514-го полка Марии Вайды. Метрах в пяти от нее — убитый немец, дальше — еще несколько. Спрашиваю, как она тут оказалась. Объясняет: командир полка направил сюда разведроту, потому что от той роты, чей это был участок, почти никого не осталось.