Чтение онлайн

Странно, раньше мне не очень нравилось, когда женщины пытались что-то с меня снять. Словно нарушало какой-то гендерный стереотип: я мужчина, я тут главный, я буду решать. А вот подчиняться Милке — это казалось нормальным. Может быть, потому, что подчинение это было не более чем игрой? Если подумать, еще ни с одной женщиной я не чувствовал себя настолько на равных.

Свитер улетел куда-то мимо кресла, за ним футболка. Опустив глаза и улыбаясь так, что перехватывало дыхание, Мила медленно водила пальцами по моей груди. Слегка поцарапывала ногтями, перебирала шерсть, обводила сжавшиеся соски. Спускалась ниже по животу, до ремня, снова поднималась.

Подожди, и до тебя очередь дойдет, точно без внимания не останешься. Главный герой должен выходить на сцену вовремя. В самый нужный момент.

Я залипал на ее пальцах — тонких, длинных, с красивым маникюром. То, как она дотрагивалась до меня, само по себе было эротикой. Лайтовой. А дальше начался хард для взрослых. Когда она наконец расстегнула ремень и потянула вниз джинсы с трусами.

Присев на пятки, Мила провела языком по всему стволу, сомкнула губы на головке, мягко сжимая ее. А взгляд! Из-под ресниц, снизу вверх! И улыбка — все та же, дразнящая, грешная!

Стиснув зубы, я расстегнул заколку на ее волосах, запустил в них пальцы, то слегка подталкивая, то, наоборот, придерживая. Можно, конечно, было полностью отдаться на волю волн, но нам обоим нравилось это — участие в процессе. Той ночью меня до темноты в глазах накрывало, когда она сдвигала мои пальцы в нужном направлении и ласкала себя вместе со мной. Причем в ней не было ни капли стеснения, принуждения себя к чему-то — она на самом деле любила то же, что и я. Как получилось, что мы так совпали?

Но, собственно, почему меня это удивляло? С другими — не совпадало, и это не казалось странным. Некоторые срывают в лотерею джек-пот, да еще и с первой попытки. Мне понадобилось намного больше.

Я стоял перед ней раздетый, с джинсами где-то на лодыжках, а она оставалась в брюках и свитере с глухим воротом. Был в этом какой-то острый диссонанс, и это заводило еще сильнее. Множество мелких штришков, которые постепенно складывались в цельную картину. А мы ведь едва начали ее рисовать.

И прилетело внезапно…

А вдруг это та самая женщина, которая мне нужна? Не только для постели — для жизни?

Эту мысль я отогнал пинком.

Еще в студенческие годы прочитал в какой-то книге и хорошо запомнил: чтобы не разочаровываться — не очаровывайся. Майка тоже когда-то показалась идеальной, иначе не женился бы.

Подфартило с роскошным сексом? Наслаждайся — сегодня, сейчас. А что там будет через год, через месяц, через неделю… Доживем — увидим.

День пролетел как один час. Пожар сменялся блаженной расслабухой, когда мы о чем-то болтали, лениво лапая друг друга, или дремали в обнимку. Устраивали набеги на холодильник, даже не надев трусов — а зачем, если все равно возвращаться в постель. Или на какую-нибудь другую рабочую поверхность, которых в этих хоромах хватало. Вечером забрались вдвоем в джакузи, а потом пытались смотреть какой-то фильм, но едва герои начали целоваться, нам захотелось тоже. И не только этого.

Было в этом что-то абсолютно нереальное, фантастическое. Ветер с воем и свистом разогнал тучи, ударил мороз. Огни города мерцали далеко внизу, а звезды — полное небо огромных звезд! — было совсем рядом, за стеклом, к которому я прижал Милку, жестко вставляя сзади. От окна тянуло холодом, от ее разгоряченного, в испарине, тела — жаром. Когда холод сталкивается с теплом, получается ураган.

Ураганнейший

— Как хорошо… — сквозь стон и рваное дыхание прошептала Мила, запрокинув голову, и я с рычанием впился в ее губы…

Мила

Видимо, для баланса сон мне приснился в эту ночь невинно-романтический, но не без стеба.

Я была заточенной в башню принцесской в голубеньком платьице. Внизу меня стерегли то ли орки, то ли гоблины, то ли просто братки, из окна было толком не рассмотреть. Лешка подъехал на мотоцикле с коляской, в рыцарских доспехах, сияющих, как начищенный самовар. В коляске сидел адский вислоух, который выскочил и с диким мявом разогнал моих тюремщиков. Лешка поднялся ко мне, попытался забраться под юбку, но запутался во всех этих шелках-кружевах, а кот снова цапнул меня за щиколотку. Я уже хотела отправить его в свободный полет из окна, но проснулась.

Штор в этом безумном пентхаусе не водилось, солнце заливало всю огромную площадь. Лешки рядом не оказалось, откуда-то из необъятных просторов этого замка доносился плеск воды. Санузлов было два, он мог пойти в любой. Потянувшись сладко, — ой, что секс животворящий с женщиной делает! — я доползла до тумбочки и взяла телефон.

Ого! Без десяти двенадцать! Три пропущенных звонка от мамы и куча сообщений в воцап.

Набрала маму, убедилась, что все в порядке, обменялась парой слов с Инкой, которая рвалась обратно на горку. Доложила, что у меня тоже все хорошо. Ем, сплю, отдыхаю. Потом просмотрела сообщения — сплошняком поздравления с Новым годом. А я вот, свинья такая, никого не поздравила. Исправлять эту оплошность третьего января было как-то уже… не того, поэтому просто проглотила свою бессовестность. Позвонила одному лишь Юрке.

После «Ла маре» мы больше не виделись, только несколько раз разговаривали по телефону и изредка перебрасывались сообщениями в воцапе. Дела у него шли не очень — проиграл тяжелый процесс со смертельным случаем, да и с рыжей не клеилось. Я искренне сочувствовала, но вынуждена была признаться, что в глубине души немножечко радуюсь. Не из ревности, нет. Ну просто не понравилась она мне. Может, я и ошибалась, но показалось почему-то, что мурыжить Юрку ей нравится. И перед ним хвостом покрутить, и мальчика своего чаморошного при себе оставить.

А может, и правда досадно было, что ей досталось то, чего не обломилось мне. Не только постель, но и чувства. Что встретились мы с ним тогда, когда серьезные отношения ему были ни к чему. Но поскольку все уже случилось, зависать на этом смысла не имело. Только принять как факт: Юрчик влюбился — и влюбился неудачно. Плавали, знаем.

Юрка отозвался сразу, после первого же гудка. Сказал, что катается на лыжах в Хибинах.

— Один? — осторожно уточнила я.

— С друзьями, — смурно ответил он. — А ты как?

— Извини, Юрский, но у меня все супер.

Это было правдой. На девяносто девять и девять в периоде. Почему не на сто?

Хороший вопрос.

Вообще-то я была из тех, у кого стакан чаще всего наполовину полон. Искать, из какой щели сифонит, не хотелось, но и игнорировать сквозняк было бы неразумно. Свое отношение к медицине я назвала бы прикладным, но все же, как и любой медик, с уверенностью могла сказать: болезнь легче лечить, когда только кольнуло, а не когда сгнило и отвалилось.