(Не) люби меня
Шрифт:
Получить вас — все равно, что взнуздать ветер, — она покрутила в руке браслет из чеканного золота, но вернула его в шкатулку. — Надеюсь, вы правильно поймете меня. Вы — не леди Сибилла. И если сделаете ставку на короля, то точно не проиграете. А я помогу вам.
— Даже не знаю, что ответить, — ответила я, стараясь говорить спокойно, что давалось мне с огромным трудом. — Вы произнесли речь, достойную пылкого любовника. Только вам-то какая от всего этого выгода, девица Кадарн? Королева — ваша родственница, вам было бы разумнее избавиться от меня, чтобы ее величество не страдала, видя соперницу. Тем более, соперницу, которая, как вы пытаетесь меня
— Королева в родственницах — не залог счастливой жизни, — она достала из сундука платье из лиловой ткани, с тонким поясом, затканным золотом. — Вот, это платье чудесно подойдет к аметистам, — прежде, чем снова поговорить, она полюбовалась сочетанием ткани и камней. — Тегвин была ко мне добра — забрала ко двору, платит содержание, но я всего лишь приблудная дочь, от простолюдинки. К тому же, некрасивая. А для женщины красота, порой, важнее родовитости и богатства. Что ждет меня в жизни? Я останусь старой девой, а если Тегвин согласится дать хотя бы небольшое приданое — может, какой-нибудь вдовец женится на мне из милости.
Но рядом с вами меня ждет совсем другое…
— Рядом со мной? — я слушала ее внимательно и настороженно, пытаясь понять ее замыслы и намерения.
— Если вы возвыситесь, — она расправила золотые кисточки на пояске лилового платья, — а вы уже взлетели невероятно высоко — вместе с вами взлечу и я. И из незаконнорожденной Ланвен из Кадарнов я стану компаньонкой метрессы дю Рой. возлюбленной короля. Ко мне будут приходить с просьбами передать вам прошение, чтобы выпросить королевских милостей. Те леди и лорды, что вчера смотрели на меня, как на пустое место, будут поджидать у дверей и заискивающе заглядывать в глаза, умолять… И я буду испытывать такое же удовлетворение, что испытывали сегодня вы, когда заставили Верея раздевать короля перед вашей постелью. Это было чудесно, — тут она улыбнулась, и улыбка была хищной, а не радостной. — Продолжайте так же, метресса. Но с королем будьте ласковы… время от времени.
— Вы говорите ужасные вещи, — произнесла я, качая головой. — Думаете, я получила удовольствие от унижения человека, которого считала своим мужем? Я любила Жозефа, а он меня предал.
— И вы отомстили, — подхватила Ланвен. — В свое время король тоже отомстил тем, кто убил его отца и разорил его ленную деревню. Нельзя позволять злу совершаться безнаказанно. И вы только что это доказали. Вы достойны короля, и он это чувствует. Он полюбил вас именно потому, что вы так с ним похожи.
— Ничуть! — воспротивилась я. — Он чудовище…
— Он всего лишь мужчина, — Ланвен звонко рассмеялась, взмахнув рукой. — Вы справитесь с ним, потому что в вас столько же внутренней силы. Справитесь, если захотите, — она перестала смеяться и подсела ко мне на кровать, — а я вам помогу.
Не бежать от короля, а возвыситься над ним.
Я смотрела на нее, не зная, что ответить. Внезапно я поняла, какую ошибку допустила королева, приставив ко мне свою родственницу, подобранную из милости. Она рассчитывала на покорную шпионку, а пригрела на груди настоящую змею, которая готова ужалить, выждав время и выбрав самое уязвимое место.
— Вы — страшный и жестокий человек, — сказала я, глядя на Ланвен во все глаза.
— Совсем нет, — сказала она тихо и проникновенно, будто предлагая мне участвовать в заговоре. — Это жизнь сделала меня такой. Как и вас, метресса. Но только мы сами решаем — подчиниться или бороться и победить, — она взяла меня за руку и пожала, словно предлагая скрепить
наш странный союз.Я осторожно высвободила пальцы из ее ладоней, Ланвен встала и отошла к столу, взяв блюдо с украшениями.
— Поэтому еще раз повторю, — сказала она уже совсем другим голосом, — хватит валяться в постели. Поднимайтесь, сейчас я причешу вас и одену, как принцессу, а потом мы прогуляемся. Небольшая прогулка — отличное средство против мигрени.
Выходить в сад не будем, чтобы не попасть под дождь, но есть крытая галерея с окнами на яблоневую рощу. Благородные дамы любят собираться там в непогоду.
Почему бы и вам там не появиться? Дадите новый повод для сплетен, — она подмигнула мне, и я медленно, словно во сне, откинула одеяло и спустила ноги с постели.
Через час я была готова предстать хоть перед императором Свщенной Империи.
Платье село точно по фигуре, и я удивилась мастерству королевских портных, снабдивших меня нарядами даже без примерки. Ланвен причесала меня на девичий манер — убрав боковые пряди и оставив волосы распущенными.
— Вам очень идет лиловый цвет, — сказала она, застегивая замочек ожерелья. — Вы смуглая, аметисты делают вашу кожу золотистой, как персик. Идемте, и никого не бойтесь.
Мы вышли из комнаты, и Ланвен повела меня по замку. Она знала все ходы и комнаты, и показывала мне чудесные уголки, где стояли древние краснофигурные эмфоры, мраморные статуи языческих богов и героев прошлого, был даже небольшой бассейн, в котором плавали золотые рыбки. Прогулка увлекла меня, и когда мы пришли в галерею, я чувствовала себя бодро и даже весело.
В галерее уже прогуливались несколько дам в сопровождении своих камеристок.
Благородные леди говорили негромко, но нежными, хорошо поставленными голосами, и казалось, что в галерее журчит ручей, серебристо перекатываясь на камешках. Я заметила леди Сибиллу — в ярком желтом платье, с янтарным ожерельем на красивой полной шее. Леди Сибилла что-то рассказывала — чуть жеманясь, посмеиваясь, кокетливо показывая кончик языка между белоснежным острыми зубами.
При нашем с Ланвен появлении дамы замолчали, глядя на нас — некоторые прямо, некоторые искоса. Леди Сибилла тонко рассмеялась, прикрывшись веером в виде серебряной чеканной пластины на ручке из красного дерева.
Мы прошлись вдоль галереи, две или три дамы приветствовали нас поклонами, и я поклонилась им тоже, игнорируя тех, кто игнорировал меня. Нет, Ланвен ошиблась, мне не было страшно. Но эти изучающие взгляды, любопытные взгляды, насмешливые — они ранили, потому что я чувствовала вину за собой. Каким бы заманчивым для большинства ни было место в королевской постели, я ощущала себя всего лишь любовницей, предметом низменного удовольствия, и тем более противно, что я сознательно решилась на это.
Постепенно ручей зажурчал вновь — дамы вернулись к разговорам. Разговоры крутились вокруг нарядов, последнего театрального представления, погоды и предполагаемых увеселений, которые должны были устроить в королевском замке в мае.
Встав у незастекленного арочного окна, Ланвен взяла меня под руку и тихо называла имена присутствующих дам, рассказывая немного о каждой из них — кого отличает королева, у которой дурной нрав, а которая сама мечтала бы стать королевской фавориткой.
— Говорят, в первый день мая представление разыграют прямо в саду, — сказала леди Мейрин, которую Ланвен назвала канарейкой — существом безобидным и легкомысленным. — Поставят сцену, колонны… Его величество распорядился.