Чтение онлайн

— Но это внешние обстоятельства, а когда родители продают своего ребенка — это их собственное гнусное решение, — не соглашалась я.

— Варвара, поверь, я пожила на этом свете достаточно, чтобы понять, что иногда обстоятельства сильнее наших желаний.

— Что же ты хочешь сказать? Что нужно мириться с несправедливостью и смиренно принимать любые удары судьбы?

— Нет. За место под солнцем надо бороться. Другое дело, не у всех на это есть силы и возможности. Я за семьдесят лет… Да-да, не смотри на меня так, мне уже семьдесят. Так вот, я за семьдесят лет не один раз начинала жизнь с нуля, без денег, в новых странах, чудом спасшись от смерти. Но это было не только мое желание,

но и везение, судьба. Меня могли расстрелять еще тридцать лет назад.

— Расстрелять? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

— Да, во время очередного военного переворота в Нигерии меня ставили к стенке, как белую шпионку. И это при моем-то цвете кожи…

— Не может быть, — тихо прошептала я.

— Может. Очень даже может. И это при том, что я даже за стол не садилась, пока не была уверена, что вся моя черная прислуга сыта. Скажи, где здесь справедливость?

Я ничего не могла ответить на этот вопрос. Не раз сталкиваясь с жестокой действительностью, которая кажется жутко несправедливой, я спрашивала себя: за что? Неужели я кого-то обидела и мне за это воздается сейчас? Не находя ответа на свой вопрос, я все больше и больше склонялась к мысли, что каждый человек рождается с уже запрограммированной судьбой или, как ее называют на востоке, кармой, которую если и можно изменить, то уж точно не кардинально. Чему суждено сбыться, то обязательно сбудется. От судьбы не убежишь. Поэтому все обиды, несправедливости и несчастья, которые тебе предначертаны, рано или поздно материализуются. Надо понимать, что судьба в любой момент может повернуться к тебе спиной. Это нужно пережить. Набраться терпения, сил и ждать лучших времен. Они непременно наступят. Однако при всем фатализме, к которому я стала склонна, я не отрицала того, что за свое счастье надо бороться, по крайней мере, стремиться к нему.

— А что ты делала в Африке?

— Деньги зарабатывала. Уехала из Советского Союза и подалась на родину к отцу, который обещал мне сказочную жизнь. Естественно, он обманул меня так же, как в свое время мою мать. Обещать — не значит жениться. Этого принципа он придерживался до конца своих дней. Пришлось самой вставать на ноги. Всех своих мытарств тебе рассказывать не буду. Чем я только ни занималась. И покупала алмазную шахту, и владела нефтяной скважиной, и продавала виллы на берегу моря. В итоге я стала владелицей небольшой авиакомпании.

— Авиакомпании? — удивилась я, пытаясь представить Фаину в роли бизнес-леди.

— Ладно, авиакомпания — громко сказано. У меня было несколько тарахтелок, своего рода авиатакси, которые совершали внутренние пассажирские рейсы. В Африке не везде есть дороги, поэтому воздушное сообщение — это подчас единственный способ добраться до места назначения. Ну, иногда перевозила какой-нибудь товар, что, конечно, давало больше денег, чем возить людей. Пару раз перевезла контрабанду и оружие. Вот за это меня и поставило к стенке новое военное правительство.

— Как же ты спаслась? — не верила я своим ушам.

— Мои собаки залаяли, и эти бравые вояки начали палить по ним. Среди прислуги началась паника. Они забегали по двору с дикими криками. Воспользовавшись моментом, я перелезла через забор и убежала.

Я слушала Фаину, но до конца так и не осознавала, что человек может пережить подобное и дальше получать удовольствие от жизни, как это явно делала моя собеседница.

— И что же потом?

— Пару недель скиталась по знакомым, а когда были восстановлены дипломатические отношения с новым правительством, то подалась в американское посольство просить убежища.

Неожиданно мне в голову пришла странная мысль:

— Фаина, послушай. Вот мы с тобой

говорили о судьбе. Ты только подумай, ты же перевозила оружие, которым наверняка убивали людей. Вот это оружие, в конце концов, и было направлено против тебя. Именно так судьба и воздала тебе по заслугам. Другое дело, ты перевозила его, не подумав, без злого умысла, поэтому судьба дала тебе еще один шанс.

После сказанных мною слов Фаина побледнела, но все равно ответила в своем духе:

— Африка, девочка моя, темное, грязное место. И еще долго останется таковым. То, что делала я, в подметки не годится происходящим там ужасам. Так что не надо говорить мне, что я заслужила подобный кошмар.

— Я вовсе не хотела тебя обидеть, — расстроилась я таким поворотом нашего разговора.

— Меня сложно обидеть. А уж ты на это точно не способна. Поехали в ресторан. Я лучше тебе там что-нибудь веселое расскажу, чем эту муть ворошить.

Я вернулась домой полная решимости сказать Антону о том, что хочу увидеть свою подругу и потому через неделю лечу в Дубай. Пока мы болтали с Фаиной в марокканском ресторане с захватывающим видом на причал, где были пришвартованы белоснежные яхты, я поняла, что мы с ней все равно чужие, а мне безумно хочется увидеть родственную душу, которая знает меня вдоль и поперек, и ей не надо объяснять мои чувства и желания.

Антон вернулся домой раньше обычного и был очень возбужден. Он нервно ходил по гостиной взад-вперед, заставляя тем самым нервничать и меня.

— Ты можешь перестать маячить у меня перед глазами? — не выдержала я.

Антон остановился и непонимающе посмотрел на меня. По-моему, он даже не услышал, что я ему сказала, настолько был поглощен своими мыслями.

— Извини? — переспросил он.

— Когда ты ходишь нервно туда-сюда, это заставляет меня тоже нервничать.

— Извини, — повторил Антон и уселся на диван, продолжая думать о своем.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила я, действительно почувствовав волнение.

— Нет, — Антон замялся. — То есть да. Нам придется вскоре снова переехать.

— Не поняла?

— Мне предложили возглавить итальянское представительство в Катаре. Это уже совершенно другие возможности. Катар — мировая газовая столица.

— Но мы ведь только-только здесь обустроились? — Во мне начинал закипать гнев.

— Варвара, ты же понимаешь, что для нас это более выгодное предложение.

— Не понимаю. Ты даже со мной не советуешься, а лишь ставишь перед фактом. И между прочим, уже не в первый раз. Я что, так и буду, как декабристка, скитаться за тобой по всему свету? — уже кричала я.

— Во-первых, не надо кричать, — парировал Антон. — А во-вторых, я тебе всегда честно говорил, что мы будем жить там, где я зарабатываю деньги. Уж извини, но я содержу наш дом.

— Поэтому и решаешь все сам, даже не спросив меня? Если я не зарабатываю денег, значит, не имею права голоса? К тому же не забывай, что именно из-за тебя я бросила свою работу и свой дом!

— Мне казалось, что ты все оставила не из-за меня, а ради меня, — подчеркнул Антон.

— Вот именно! Я все бросила ради тебя, а ты перестал со мной считаться.

— С чего ты взяла, что я с тобой не считаюсь? — устало спросил Антон.

— Да хотя бы с того, что ты не интересуешься моим мнением.

— Если ты о переезде в Катар, то я, поверь, и сам не в восторге от этого. Я могу отказаться от этого предложения, и мы можем вернуться в Рим. Но тогда рано или поздно нам с тобой будет нечего есть! Не забывай, сейчас в мире продолжает бушевать кризис, и никто работой не разбрасывается, тем более работой, которая приносит стабильный доход.