Не дай мне упасть
Шрифт:
Герда попыталась прижать его к стене, и он отступил, почувствовав, что сейчас наступит на выбитую дверь.
"Ничего страшного, сынок, просто папа опять рассердился".
Черт! Не время сейчас для детских травм!
Предводитель чужаков, что позвал Герду на помощь, стоял у выхода не лестницу, пытался прицелиться в Отоко из транквилизаторного пистолета. Взять юношу на мушку из-за спины Герды никак не выходило, да и двигались оба слишком быстро. Мужчина держал оружие обеими руками, стараясь поймать наглого мальчишку на мушку. В горячке он не замечал, что в наушнике молчат оставленные снизу напарники.
В мозгу трикстера вспыхнул сигнал отчаяния. Враг знал! Враг намеренно пытался убить его наверняка. Тело обмякло, регенеративный процесс первым делом бросился устранять жизненно-важные повреждения. Нож с чавканьем вырвался из раны, но лишь для того, чтобы сразу вернуться. Новый удар оказался настолько силен, что достал до позвоночника. Трикстер потерял контроль над телом и повалился на пол тяжелым кулем. Будто только того и ждав, противник рванул лезвие вверх, против его веса. Длинный нож попал точно на сочленение позвонков. Раздался громкий хруст, мясное чавканье - и отрезанная голова упала на пол.
Герда заметила появление кого-то нового. В тот миг, когда голова трикстера покатилась по коридору, она обернулась, невообразимо повернув голову и не меняя позы. И это секундное отвлечение стало тем, что заставило Учики решиться. Стиснув зубы, молодой человек бросился вперед и ударил. Герда, почувствовавшая опасность, уже развернулась обратно, но ничего сделать не успела. Кулак молодого японца пушечным ядром прорвался сквозь защиту и попал в грудь. Сил Отоко не сдерживал, и воздух со всхлипом вырвался из скукожившихся легких девушки-робота, а тело понесло назад. Неловко переступив, Герда попятилась.
Все та же рука, что схватила трикстера, взяла нож за лезвие и коротко метнула. Оружие преодолело расстояние между собой и отступившей противницей, прокрутилось в воздухе и вонзилось острым лезвием Герде в затылок. Девушка тут же неестественно выпрямилась, вытянувшись во весь рост и опустив руки. Отоко непонимающе смотрел, как она начала нервически дергать доселе плотно сжатыми губами. В глазах противницы все еще была страшная пустота. Но теперь к ней прибавилась боль, недоумение, испуг. Герда как подрубленная рухнула на колени и поникла головой. Из затылка торчала рукоять ножа, вошедшего в череп на всю длину. А позади нее рядом с безголовым трупом стоял Маки.
Андрон Макинтайр, сосед Учики с первых дней в общежитии, сейчас ничем не походил на того молчаливого худого мальчишку, каким японец его помнил. Он как будто прибавил в росте, раздался в плечах, расстегнутая форменная куртка чужой школы топорщилась, словно скрывая могучий торс, и видневшаяся черная футболка лишь усиливала впечатление. Высоко поднятый воротник делал флегматичное европейское лицо с правильными, чуть крупноватыми,
но педантично-аккуратными чертами, суровым и зловещим. Лишь короткие вечно встопорщенные волосы и большие круглые очки напоминали о том, привычном Маки. Но тот Маки всегда держал в руках наладонник с аниме, а не оружие.Взгляд глаз за круглыми линзами был холоден и бесстрастен. Учики помнил, что сосед невозмутим, но сейчас подобное спокойствие поражало. Маки шагнул вперед и приблизился к судорожно осевшей Герде.
– Прочисти мозги, зомби, - произнес он ровным тоном без намека на ерничанье или злобу и схватился за рукоятку торчавшего из затылка девушки ножа.
И юноша рванул оружие на себя. Когда то с громким неприятным звуком вышло из черепа, он схватил собиравшуюся было упасть лицом вперед Герду за волосы. Нож примерился к шее.
– Не надо было терять голову, - все так же бесстрастно сказал Маки и, размахнувшись, ударил.
Ворота госпиталя святого Петра остались открытыми после того, как через них прошел Роджер. Китами, не заботясь о скрытности, пересекла линию автоматического обнаружения и ощутила покалывание от взгляда приборов наблюдения. Под темнеющим небом резная ограда смотрелась зловеще, совсем не так, как во время прошлого ее визита. Может, из-за предчувствия, кусавшего нервы. Дзюнко казалось, что сейчас, стоит лишь переступить порог, то страшное, что она подспудно чувствовала все эти дни, вырвется в реальность из тьмы подсознания.
Приемный покой встретил нежданных гостей все той же стерильной чистотой, что и раньше, но на этот раз пол не блестел под светом ламп. Словно что-то в больнице потускнело. За столом справа не было дежурной медсестры. Китами прошла вперед, слушая звук собственных шагов, и остановилась у стойки. Приемный покой был мертвенно тих. Девушка посмотрела в дальний конец коридора и вновь перевела взгляд обратно на стол дежурного. Где же медсестра?
– Что такое?
– спросил неслышно шедший позади Джонни. Китами едва не вздрогнула. Она почему-то совершенно забыла о нем.
– Никого нет, - Дзюнко кивнула, обводя рукой приемный покой.
– Ага, - он подошел к приемной стойке.
– Странно.
Молодой человек постучал пальцами по гладкой белой поверхности стола, за которым должна была присутствовать медсестра, и заглянул за него. Громко выдохнув. Джонни тут же отступил назад.
– Как чувствовал...
Китами, посмотрев на него, поняла все без слов, но все же посмотрела собственными глазами. Скрытая столом, медсестра лежала на полу с удивленным выражением на лице. Ее шея была вывернута под неестественным углом, язык высунулся изо рта и напоминал большого багрового червяка.
Вот и началось. Ненавязчиво, натуралистично и без лишнего пафоса пустой человек убивал. Китами смотрела в какие-то по-детски обиженные глаза медсестры и понимала, что виновата в смерти этой незнакомой ей женщины. Попытайся она сделать что-нибудь раньше, пойди за помощью к "CDM", наплевав на сомнения, возможно, лежащая сейчас на полу молодая женщина осталась бы жива. Мысль пронзила голову как алмазная игла и тут же исчезла, спрятавшись за сосредоточенным холодным соображением: прежде всего дело. Некогда размазывать сопли. И, если быть честной, Китами не сильно трогала судьба какой-то там медсестры.