Назад к ЭВМ
Шрифт:
С другой — я совершенно не знаю, сколько времени прошло в моем мире с тех пор, как я вышел на станции «Домодедовская». Может быть, родители уже сошли с ума от горя, а может быть — вообще ни о чем не догадываются. С какой скоростью течет время сейчас в двадцать первом веке, я не мог себе представить. Помню, в детстве я зачитывался серией книг о Гарри Поттере. Нетленка Джоан Роулинг была тогда прямо-таки на пике популярности. Когда отличница Гермиона твердо решила, что отправится вместе со своими друзьями на поиски крестражей, она просто изменила память своих родителей заклинанием и удалила из дома всевозможные упоминания о себе. Ее изображения больше не было ни на семейных фотографиях, ее имя не упоминалось ни в одном документе… Гермионы Грейнджер будто и не было
Может, ну ее, эту работу в подвале, насовсем? Деньги, выданные Тамариным отцом, я еще не проел: празднование дня рождения обошлось мне только в десять рублей, даже какие-то копейки на обед остались. Даже стипендию Матвея уже успел получить. Займусь лучше своей миссией — разработкой симулятора. А то так сессия наступит, и родители Матвея забеспокоятся, почему их сын не приехал на каникулы. Если наш с профессором план не выгорит, придется ехать вместо него и снова представляться чужим именем. Николай Васильевич из «Склифа» после нашей последней встречи не появлялся ни разу, значит, новостей (и плохих, в том числе) нет. Но в конце-то концов все тайное станет явным…
— Вот посмотрите! — Игорь Михайлович резко вклинился в мои размышления, опять ткнув мне под нос кипу своих пыльных бумажек, исписанных разноцветными чернилами. — Я тут набросал кое-что, пока ждал Вас, но не стал развивать идею дальше, пока не выяснил у вас подробно, что такое дополненная реальность. Видите ли, я кое-что слышал об этом: и о дополненной, и о виртуальной реальности.
— И что же Вы слышали? — опешил я, вчитываясь в неаккуратные каракули профессора. Что происходит? Пожилой профессор, родившийся, ровесник октябрьской революции, знает, что такое дополненная реальность? Неужто уже вовсю носят VR-очки? Что-то я в общежитии что-то никого в них не видел. Теперь уже я думал, что он меня разыгрывает.
— Вот что я узнал, — продолжал пожилой профессор, — дополненная реальность — одна из составляющих частей смешанной реальности. Она работает по следующему принципу: объекты реального мира интегрируются в виртуальную среду, то есть виртуальные сцены и реальные объекты совмещаются.
— А вы откуда знаете? — ошарашенно спросил я. Да, действительно, дополненная реальность работает по такому принципу, и я это хорошо знал: моя команда разработчиков написала не одну игру с использованием этой технологии.
— Вы, друг мой, без сомнения, хороший программист, но плохой знаток истории, — снисходительно улыбнулся Игорь Михайлович. — Вы ошибаетесь, полагая, что технологии, которыми Вы активно пользуетесь у себя в двадцать первом веке, создали люди вашего поколения. Думаете, цифровые технологии стали развиваться, когда Вы родились? Не тут-то было. Многое было задумано уже давно. И люди были отнюдь не глупыми. Просто гениальными изобретениями не всегда и не сразу начинают пользоваться. Вы слышали что-нибудь про Мортона Хейлинга?
— Нет, — пробормотал я, чувствуя себя школьником, не выучившим урок.
— А зря, — попенял мне Игорь Михайлович. — Это же — один из родоначальников технологии, с которой Вы работаете каждый день! Стыдно, стыдно не знать, молодой человек! Хейлинг еще лет тридцать назад, в пятидесятых, запатентовал симуляор Sensorama. Сам он называл его пафосно — «театр погружения». То есть человек как бы погружается в иной мир и видит театральное представление. А еще он сконструировал камеру, чтобы снимать фильмы для этого «театра погружения». Позже, в шестидесятых один профессор Гарварда — имя его я, к сожалению, не помню — разработал систему «Дамоклов меч». Вот Вы как носите свои очки?
— Надеваю на голову и ношу, — непонимающе отозвался я. — А что?
— Они тяжелые?
— Ну не то что бы… но целый день их, конечно, не поносишь. Шея заболит. Да это и не нужно. Надеваю только на время игры, минут двадцать, не больше.
— Вот, а в
то время такое оборудование было еще тяжелее. Это были специальные очень тяжелые очки со стереоэффектом, которые крепились к потолку. Представляете, сколько они могли весить?— Представляю, — ошарашенно выдохнул я. Ничего себе, а я и не знал. Стыдобища!
— На эти очки с компьютера транслировалось изображение. Перспектива наблюдения за объектами менялась в зависимости от движения головы пользователя. Дальше я немного позабыл…
Игорь Михайлович остановился и порылся в стопках исписанных им листов. А я, красный, как рак, продолжил слушать его обстоятельный ликбез.
— Вот, кажется нашел. В прошлом десятилетии развитие технологии искусственной реальности продолжалось. Стив Манн изобрел первое устройство EyeTap. Простите, я не очень хорошо читаю по-английски, мог ошибиться. Его отличие от прежних очков крепившихся к потолку, заключалось в том, что их действительно можно было носить. Так что это не Ваше поколение придумало VR-очки!
— Да уж, — только и смог я вымолвить.
— Зря удивляетесь, — продолжал профессор уверенно, — Почитайте журналы или статьи в этом Вашем, как его, Интернете. Многие изобретение кажутся на первый взгляд чудными и несуразными. Они могут находиться в забвении несколько десятков лет. А потом — раз! — и никому не нужная технология внедряется по всему миру. Я специально сходил в научный зал Ленинской библиотеки (у меня туда давно уже есть пропуск) и выписал один зарубежный журнал. Там была статья от июля 1963 года, где говорилось… — профессор покопался в стопках своих бумаг и достал мятый клочок бумаги, — вот, я даже кое-что выписал. Там говорилось, что идея портативного телевизора карманного размера пришла в голову одному ученому еще в 1936 году, но он отклонил ее как непрактичную. Вы пользуетесь карманными телевизорами?
— Можно и так сказать, — улыбнулся я. — Мы их называем смартфонами.
— Чудесно, чудесно, — потер руки профессор, — значит, и эта идея оказалась не забыта. — А каких размеров этот телевизор? С небольшой книжный том?
— С ладонь нашей с Вами руки, — я развеселился. — По ним еще и звонить можно. Это называется «мобильный телефон», ну или «сотовый телефон». Мобильные телефоны у нас начали массово появляться, когда я только родился. Ну а смартфоны совмещают в себе и телевизор, и плеер, и телефон. Они активно продаются, кажется, последние лет двенадцать. Пока едешь в метро или автобусе, можно подсоединить наушники и смотреть фильм, слушать аудиокнигу или музыку. А если Вам звонят — общаетесь, как по обычному телефону.
— А как же набирать номер?
— Там диска нет, крутить не нужно. Обычная виртуальная клавиатура с цифрами на экране. Экран — сенсорный, реагирует на прикосновения пальца.
— Забавно, — восхитился Игорь Михайлович. А если мне, например, нужно не позвонить, а отправить сообщение? Я где-то читал, что в конце шестидесятых изобрели технологию, которая позволяет передавать сообщения между сетевыми узлами?
— Это Интернет, — улыбнулся я, вновь начиная чувствовать себя увереннее. Как приятно рассказывать о том, что хорошо знаешь. — Теперь почти никто не представляет без него своей жизни. Оплатить коммунальные счета, купить билет, подать отчет в налоговую инспекцию, отправить показания счетчиков, отправить любые сообщения, позвонить в любую страну — все можно сделать с помощью Интернета. Если Вы зайдете в вагон метро, то у девяти человек из десяти в руках точно будет телефон. К сожалению, это уже похоже на зависимость. Приходишь, например, в кафе, а там сидят парень с девушкой, и не друг с другом общаются, а в телефоны смотрят. Выявили, кажется, даже такое заболевание — «думскроллинг» — это когда постоянно бездумно листаешь ленту новостей и уже не можешь без этого. Когда я попал сюда, то у меня первую неделю было что-то похожее на ломку — рука то и дело тянулась за телефоном. Потом ничего, отпустило. Даже нашел свои плюсы — можно чаще общаться с людьми. Например, нужно проложить какой-то маршрут в незнакомом месте — не лезешь в карты, а подходишь к кому-нибудь на улице.