Найденыш
Шрифт:
Рассвет уже порозовил восточный край горизонта, когда Шельма возвратился домой, а когда он наконец уронил раскалывающуюся голову на подушку, солнце вновь сияло над зелеными водами океана. Здесь я и оставлю его наслаждаться коротким периодом забытья и вернусь к другим героям моей повести.
7
К тому времени Сидни стал признанным ухажером леди Джулии. Снедаемый любовным беспокойством, он долгие часы проводил в доме, где она обитала, либо расхаживал по собственным комнатам в меланхолических раздумьях, пытаясь взвесить основания для отчаяния и надежды. Порой ему казалось, что вторые сильнее, порой – что сильнее первые. Определить верный баланс было тем труднее, что красавица вела себя на удивление непостоянно.
Это состояние дел не могло укрыться от проницательности его друга маркиза. Однажды вечером, когда они сидели рядом и Сидни ответил невпопад на какой-то заданный ему вопрос, маркиз сломал лед, вопросив:
– Нед, что с вами в последнее время? Полагаю, вас точит какой-то телесный или душевный недуг, если вы не в состоянии дать внятный ответ на простой вопрос.
Нед сделал жалкую попытку рассмеяться и сказал, что совершенно здоров душою и телом.
– Вижу, – заметил маркиз, – что вы не желаете говорить правду, и потому мне придется сказать ее за вас. Итак, начистоту: вы влюблены!
Сидни вздрогнул, но дознаватель продолжал:
– И я даже знаю, кто похитил ваше сердце, – моя кузина Джулия. А теперь отвечайте честно, Нед: я угадал?
После недолгого замешательства Сидни ответил:
– Милорд, я не стану отрицать то, о чем вы в своей мудрости догадались. Я и впрямь люблю эту даму всем сердцем, разумом и душою. Я даже смею надеяться, что любовь моя не вполне безответна.
– Если Джулия дала вам повод так думать, то она поступила очень глупо, ибо… Лучше я сразу объясню вам, как обстоит дело, дабы вы знали, как вести себя в дальнейшем. Она не может стать вашей женой.
– Милорд! Как так? Что это значит?
– Это значит то, что я сказал. Она не может выйти за вас замуж, потому что давно обещана другому.
– Так я должен отринуть надежду и предаться вечному отчаянию?
– Нет, Эдвард, но вы должны немедля выкинуть из головы всякую мысль о женитьбе на ней и терпеть разочарование, как пристало мужчине.
– Я не могу от нее отказаться! – с мукой воскликнул Сидни.
Маркиз взглянул на него сочувственно, однако промолчал. Довольно долго оба пребывали в безмолвии, затем Сидни нарушил тишину, спросив:
– Милорд, кто этот человек, предназначенный ей в мужья?
– Сэр Джеймс Эйвон, джентльмен, который был со мной в нашу первую встречу и который танцевал с Джулией на балу у леди Селби.
– О! – вырвалось у Сидни. – С первого же раза сам он и его облик внушили мне ужас и отвращение! Неужто ваша кузина любит это жалкое существо?
– Нет, полагаю, она не питает к нему никаких чувств.
– Так кто же смеет требовать, чтобы она вышла за него замуж?
– Ее отец, маркиз Уэллсли. Сэр Джеймс уже и так располагает значительным состоянием, к тому же он ближайший наследник земель и титула своего дяди, графа Кэткарта. Они с Джулией помолвлены еще в детстве, и свадьба состоится, как только прибудет из Англии ее отец. Он уже на пути сюда.
– Милорд, неужто вы одобряете этот союз?
– Нет, но не советую вам лелеять надежды, которым не суждено сбыться. Будь вы богаты и знатны, возможно, со временем мы бы уговорили дядю взять назад обещание, данное сэру Джеймсу, которого я нахожу совершенно недостойным леди Джулии, и согласиться на ее брак с вами. Однако при том, как обстоят дела сейчас, полагаю, вам не на что надеяться.
– О, если бы я мог отыскать моих родителей! – воскликнул Сидни. – Плащ и пряжка, которые я храню, намекают на знатность моего происхождения. И тогда-то… Но я не смею обольщаться несбыточною мечтой!
О, если бы я мог умереть прямо сейчас! Жизнь утратила для меня всякое приятство.И юноша, уронив голову на руки, громко застонал.
Маркиз, глубоко тронутый, ласково склонился над Сидни и взял его за руку.
– Не отчаивайтесь, дорогой Эдвард. Я уверен, что моя кузина вас любит, и не менее твердо убежден, что она презирает вашего соперника. Джулия – девушка умная, сильная характером и не выйдет замуж за того, кто ей противен. К тому же мое мнение имеет для нее некоторый вес, и я употреблю все свое влияние в вашу пользу.
– Милорд, благодарю вас от всей души! От всего сердца! Щедрый и благородный друг, как я могу выказать вам свою признательность?
– Лучшей наградой мне будет, если вы соберетесь и явите нам разум, дарованный вам Природой. А теперь до свидания, и воспряньте духом!
Засим с сердечным рукопожатием маркиз удалился.
Я уже говорил, что дворец Ватерлоо был выстроен на краю высокого обрыва, почти отвесно встающего над морем, от которого его отделяла лишь узкая полоска песка. Туда-то Сидни и направил стопы вскоре после разговора с маркизом. Он шел по узкому берегу, умиротворенный глухим рокотом волн, что блистательной чередой разбивались у его ног, и гармоническим шелестом ветвей в сотне футов над головой. Солнце клонилось к закату. Витрополь лежал далеко на западе. В гавани теснились корабли. Великолепные барки и яхты скользили под расправленными парусами над синей пучиной, пение гребцов и громкие выкрики торговцев разносились в недвижном воздухе так отчетливо, что внимательный слушатель мог бы разобрать отдельные слова. Поздний час и красота представшей взорам картины изливали целительный бальзам на сердце влюбленного, приглушая боль тяжких раздумий.
И все же он мог думать лишь об одном: о Джулии, ее красоте и приятном нраве. Мучительное осознание, что она никогда не будет ему принадлежать, вновь и вновь настигало юношу с ужасающей, всесокрушительной силой.
Покуда Сидни пребывал в душевных терзаниях, его ухо внезапно уловило обрывок мелодии. Он прислушался. С музыкой сплетался нежный сладостный голос, и песня, плывущая в небе, звучала почти ангельски:
О ветр над океаном,
Ты вечно мчишь вперед,
Тревожа непрестанно
Покой бездонных вод.
Скажи, корабль славный
Летел, неустрашим?
И вился ли державный
Флаг Англии над ним?
Ты слышал, как над морем
Напевы раздались
И трубы, арфам вторя,
В гармонии слились?
Когда корабль пучину
Взрезал, как острый нож,
На палубе ты видел
Блестящий сонм вельмож?
Ты видел украшенья
На шляпах и плащах?