Чтение онлайн

– Ну а если и так? – отвечал джентльмен с волосами цвета морковки. – Разве вы сами на моем месте не сделали бы то же самое? Ваши двести пятьдесят фунтов уютно лежали у меня в кармане, и вдруг – то ли на беду, то ли на счастье, это уж как вам будет угодно, – против меня заключили свыше сорока пари. Я принял их все и в целях самозащиты вынужден был сделать все возможное для победы! Но послушайте, – продолжал он, – я вовсе не о том пришел говорить. Я явился к вам с целью попросить взаймы несколько сотен фунтов. Все полученное на прошлой неделе, до последнего фартинга, я потратил на выпивку и разные другие

вещи.

Требование это было высказано спокойным самоуверенным тоном, словно самая разумная просьба на свете. Этого полковник Перси уже не вынес. Дрожа всем телом и смертельно побледнев от ярости, он выхватил из кармана заряженный пистолет и выпустил в наглеца всю обойму. Как и прежде, ответом ему был лишь сатанинский смех. Пули отлетали от головы рыжего пройдохи, а одна рикошетом задела полковника, оцарапав до крови. Вторично потерпев неудачу, Перси отшвырнул оружие и в бешенстве заметался по комнате.

– Что я за глупец! – воскликнул он. – К чему напрасно тратить силы? Мог бы и раньше догадаться: этого демона не возьмешь ни огнем, ни пулей! Он только смеется над моими бесплодными усилиями!

– Ха-ха-ха! – загремел его мучитель. – Верно, шельма. Так присядь – и поговорим наконец разумно.

Перси, выбившись из сил, машинально рухнул в кресло и произнес, успокаиваясь:

– С'Дохни, вы не человек. Клянусь жизнью, вы истинный демон, злой дух во плоти! Обычный человек не мог остаться в живых после таких градин.

С'Дохни (так звали бесстыжего обманщика) ничего не ответил, но, поднявшись с места, подошел к буфету или серванту, уставленному бутылками с вином и прочим, и сперва осушил стаканчик, затем налил другой и, держа его в руке, приблизился к Шельме… то есть, я хочу сказать, к Перси.

– Глотни, очаровашка, – молвил он, поднося стакан к губам полковника. – Попробуй это лекарство, не то, чего доброго, в обморок свалишься. Нужно малость успокоить твое бедное сердечко.

Полковник в то время еще не был пьяницей; едва пригубив, он вернул стакан С'Дохни, и тот единым духом проглотил оставшуюся жидкость. Разговор стал более оживленным. Злоба полковника, видимо, поутихла, как только тот убедился, что толку от нее не будет, ибо он не в силах причинить вреда своему противнику. Впрочем, не менее половины фраз, что адресовали они друг другу, состояли из проклятий и богохульств. С'Дохни требовал дать ему в долг двадцать фунтов, Перси отказывался, уверяя, что у него не наберется такой суммы. С'Дохни пригрозил, что донесет властям о неких преступных махинациях, в которых был замешан полковник. Угрозы возымели желаемое действие: Перси немедля отстегнул бриллиантовую запонку и, швырнув ее на пол, с ругательствами приказал взять ее и убираться.

Закоренелый негодяй, посмеиваясь, подобрал драгоценность, вслед за чем опрокинул еще стаканчик и удалился через открытое окно. Уходя, он сказал:

– Прощай, Шельма! В эту минуту у меня в каждом жилетном кармане лежит банковских билетов на две тысячи фунтов.

С такими словами мерзавец удрал. Вслед ему летели пули из второго пистолета.

– Каналья! – сказал полковник, захлопывая окно. – Хоть бы земля разверзлась и поглотила его или гром небесный убил на месте адово отродье!

Высказав эти благочестивые пожелания, Перси вновь бросился на диван, откуда его согнал неприятный

посетитель.

Следующие два часа полковника никто не беспокоил, а по истечении этого времени в дверь тихонько постучали.

– Входи, скотина, кто бы ты ни был! – крикнул Перси.

Дверь бесшумно отворилась, и появился ливрейный лакей.

– Что тебе еще надо, мерзавец? – свирепо осведомился его хозяин.

– Всего лишь доложить вашему высокоблагородию, что прибыл зеленый карлик, страшно запыхавшийся. Говорит, что должен сообщить важные сведения.

– Зеленый карлик! Проводи его в библиотеку. Скажи, что я сию минуту приду.

Едва лорд Сент-Клер покинул будуар леди Эмили, как туда вступил ее дядя, маркиз Чарлзворт. Это был высокий и статный пожилой, лет шестидесяти-семидесяти, джентльмен. Седые кудри, тщательно завитые и напудренные, обрамляли обветренное лицо с резкими чертами, орлиным носом и своеобразным выражением – по этим признакам внимательный наблюдатель сразу распознал бы в нем старого вояку, даже не будь при том военных сапог и громадной шпаги.

– Так-так, Эмили, – сказал он, приветствуя племянницу, бросившуюся ему навстречу. – Как чувствуешь себя сегодня, радость моя? Боюсь, тебе скучно сидеть здесь совсем одной.

– Ах нет, дядя! – ответила она. – Мне вовсе не нужно общество. Книги, музыка и рисование довольно меня развлекают.

– Это хорошо, но, сдается, сегодня ты была не совсем одинока. Разве полковник не приехал тебя навестить?

– Нет, – ответила леди Эмили. – Отчего вы спрашиваете, дядя?

– Я увидел во дворе прекрасную лошадь и решил, что это его. Если нет, скажи, пожалуйста, что за гость к тебе приходил?

Вопрос был неожиданный. Леди Эмили, впрочем, не растерялась и немедленно сделала то, что, возможно, сочтут не вполне подобающим для героини романа, а именно – сочинила маленькую ложь.

– А! – сказала она небрежно. – Должно быть, это лошадь мистера Ластринга, подмастерья обойщика. Он сегодня привез кое-какие ткани, что я купила на днях в лавке у его хозяина. А теперь, – продолжила она, желая перевести разговор на менее щекотливые темы, – расскажите, дядюшка, что вы делали нынче в городе?

– Что ж, – ответствовал он, – перво-наперво я пошел во дворец Ватерлоо, просить аудиенции у герцога. Беседа наша продолжалась два часа, а после его светлость пригласил меня остаться к обеду. Там я увидел герцогиню – она была, как обычно, мила и приветлива. Спрашивала о тебе очень доброжелательно и велела передать, что будет рада, если ты на несколько недель приедешь в Витрополь.

– Чудное создание! – воскликнула Эмили. – Я ее люблю, как никого на свете, кроме только вас, дядюшка, и, быть может, еще одного-двух человек. А малыша вы видели?

– Да.

– Хорошенький?

– Замечательно хорошенький, но, боюсь, вырастет вконец избалованным. Герцог во всем ему потакает, герцогиня на него не надышится.

– Ничего удивительного! А как зовется милое дитя?

– Артур, кажется.

– Какого нрава малыш, приятного?

– Право, не знаю. Должно быть, упрямый. Устроил настоящую битву с нянькой, когда та пыталась вывести его из комнаты после обеда. У тебя есть еще вопросы об этом маленьком бесенке?

– Пока нет. Что вы делали потом, когда ушли из дворца?