Наука любви
Шрифт:
И впервые в тот миг рушиться начал мой ум.
Чуть увидала – зажглась и в огне незнакомом сгорела,
Так в честь великих богов факел сосновый горит.
35 Ты был красив, и меня необорно судьба увлекала,
Взглядом похитив мой взгляд, ты приковал его вмиг.
Все почувствовал ты: кто любовь скрывает удачно?
Ярко пылая, огонь сразу себя выдает.
Царь, между тем, приказал, чтобы ты непокорную шею
40 Диких быков под ярмо силой впервые
Марсовы были быки не одними грозны рогами:
Был у них каждый вздох страшен палящим огнем,
Ноги из меди, и медь окружала раздутые ноздри,
И от дыханья быков сделалась черной она.
45 Должен ты был семена разбросать послушной рукою,
Чтобы на ниве взошло воинов племя из них,
Чтобы метнули в тебя вместе с ними взошедшие копья:
Пашни такой урожай пахарю гибель несет.
Труд был последний – найти хоть какое-то средство, которым
50 Зоркость не знавшего сна стража ты мог обмануть.
Так вам Ээт объявил; удрученные, вы поднялися,
Ложа пурпурные все в миг опустели один.
Как далеко от тебя в этот час и Креонт, и Креуса
Были, и царство, что ты скоро получишь за ней!
55 Шел ты, грустный, а я вслед тебе глядела сквозь слезы,
И против воли язык тихо «прощай!» прошептал.
После, когда улеглась я в спальне на постланном ложе,
Ранена, ночь напролет горько проплакала я.
Перед глазами быки и страшные всходы вставали,
60 Перед глазами стоял змей, не знакомый со сном.
Мучит и страх, и любовь; любовь вырастает от страха.
Брезжит рассвет – и ко мне милая входит сестра,
Видит, что кудри мои разметались, что я отвернулась,
Что покрывала вокруг мокры от пролитых слез.
65 Просит минийцам помочь; к одному стремимся мы обе;
То, что просила она, я Эсониду даю.
Роща темная есть, где меж сосен и падубов черных
В полдень солнечный луч может проникнуть едва,
Храм Дианы стоит со времен незапамятньгх в роще,
70 В нем – кумир золотой, варварской сделан рукой.
Помнишь эти места или их, как меня, позабыл ты?
Там сошлись мы, и ты начал коварную речь:
«Ныне на твой произвол отдана моя участь Фортуной,
Жизнь или гибель мою держишь, царевна, в руках.
75 Радуйся праву губить, если право такое отрадно,
Но лишь спасенье мое славу умножит твою.
Я заклинаю бедой, от которой ты можешь избавить;
Дедом, которому все зримо, и светом его;
Тайной обрядов ночных и тройственным ликом Дианы;
80 Cилой богов, если их здешние чтут племена.
Дева, меня пожалей, пожалей товарищей юных
И, помогая, меня сделай твоим навсегда!
Если же ты пренебречь не захочешь мужем-пеласгом
(Нет, не настолько уж мне благоприятствует бог!),
85
Раньше дыханье мое пусть рассеется в воздухе легком,Чем женою войдет в спальню другая ко мне!
Будет порукою в том вершащая браки Юнона
И богиня, чей храм служит убежищем нам!»
Тронули эти слова (да в словах ли все было дело?)
90 Cердце простое мое; руку дала я тебе,
Слезы твои увидав. Неужели и слезы уловкой
Были? Быстро меня речи пленили твои!
Ты, невредим для огня, запряг быков медноногих,
Плугом вспахал целину, как приказали тебе,
95 В борозды вместо семян ядовитые зубы бросаешь,
Воины всходят из них, каждый с мечом и щитом.
Я и сама, хоть тебе притиранье дала, побледнела,
Видя нежданный отряд, видя оружье в руках.
Между собой наконец землею рожденные братья
100 В схватке злодейской сошлись, грозно мечи обнажив.
Вот и бессонный дракон, чешую ощетинив на шее,
Корчится, вьется, шипит, землю взметая хвостом.
Думал ли ты тогда о моря разделяющем Истме,
И о царевне-жене, и о приданом ее?
105 Я, которую ты попрекаешь варварским родом,
Я, что преступной тебе и неимущей кажусь,
Зоркость огненных глаз погасила зельем снотворным
И безопасно руно с дуба похитить дала.
Я, предавши отца и отчизну и царство покинув,
110 Беды в скитаньях с тобой все принимала как дар,
Стало и девство мое добычею хищного гостя,
Милую бросила я мать и родную сестру.
Только тебя, мой брат, не оставила я, убегая, —
В этом месте письма пусть остается пробел.
115 Сделать могла, но писать рука об этом не может,
Быть бы растерзанной мне, брат мой, но вместе с тобой!
Я не боялась потом (что еще могло быть страшнее?),
Женщина, плыть по морям, груз преступлений неся.
Где она, сила богов? По заслугам кару в пучине
120 Ты бы понес за обман и за доверчивость – я.
Если бы стиснули нас Симплегады единым ударом,
Чтобы смешались навек наших осколки костей,
Или бы пастями псов растерзала нас хищная Сцилла
(Неблагодарным мужам Сцилла не может не мстить),
125 Иль в Тринакрийских волнах потопила нас та, что в утробу
Воды вбирает и вновь их изрыгает назад!
Но невредимо ты в край Гемонийский вернулся с победой,
В храме отчих богов шерсть золотую сложил.
О Пелиадах ли мне, из любви отца погубивших,
130 О рассеченном рукой девичьей старце сказать?
Пусть другие винят, ты один хвалить меня должен,
Ради которого мне стольким пришлось повредить.
Ты мне посмел приказать: «Уходи из дома Эсона», —