Науфрагум. Дилогия
Шрифт:
– Постой, Хильда, нам еще нужно разобраться...
Ее прервали раскаты металлического голоса из динамиков, в котором, тем не менее, нетрудно было узнать фон Кёмница.
– Проклятье тебе, Яков! Не думай, что переиграл меня! Ты все равно ответишь за смерть Натали!
Принцесса резко повернулась к брату, так и не выпустившему из рук бледную Софию, и ледяным тоном спросила:
– О чем он говорит? Может быть, объяснишь?
Яков лишь презрительно пожал плечами и цинично усмехнулся.
– Кто мог знать, что дочка старого дурака окажется столь неуравновешенной,
– Не верьте ему, госпожа, - настойчиво вмешалась телохранительница.
– Он тоже среди заговорщиков!
Глаза принцессы расширились и потемнели, обращенный на принца взгляд стал бритвенно-острым.
– Откуда ты узнала?
– Надеюсь, ты не будешь слушать чушь, которую несет твоя служанка? Всем известно, что у нее мания преследования, - попытался парировать принц, но ему уже явно было не до смеха. На лбу вдруг выступил нервный пот.
Вместо ответа горничная повернулась к окну и сделала призывный жест.
Остро осознавая всю драматичность момента, я перелез через перила и прыгнул на паркет, навстречу удивленным взглядам. Смущаться было некогда. К тому же меня подталкивала злость.
– Прекрасно понимаю людей, которые имеют дело с вами, ваше коварное высочество, - довольно невежливым тоном заговорил я.
– Если не смотреть за спину, можно плохо кончить. Примерно такую кончину вы и уготовили для меня в том неуютном трюме. Но игра обернулась не так, как было задумано, и ваш клеврет проговорился - нет сомнений в том, что вы знали о готовящемся мятеже, о трансильванцах и старшем помощнике.
Эффект оказался сравним с ударом под дых - одно лишь мое появление заставило принца побледнеть, а то же, что я сказал - позеленеть. Глаза его метнулись по сторонам, словно ища выхода, а голос впервые дрогнул:
– Что за... чушь...
– Это тоже?
– резко спросила горничная, подхватив с пола оброненный одним из музыкантов револьвер. Твердой рукой направила его в живот принцу и нажала на спуск. Револьвер громыхнул, выбросив сноп искр, но принц лишь вздрогнул от неожиданности. На его мундире не было видно крови - лишь копоть.
– Холостые патроны, как и в браунинге, - отрезала телохранительница, а я быстро добавил:
– Принц явно знал об этом, и когда певица-инсургентка целилась в него, и когда стрелял фон Кёмниц. Откуда, если он не замешан в этом деле? Почему стюарды так легко ему поверили и почему у них-то были настоящие патроны?
– А теперь ты прикрываешься девушкой? Мерзавец!
– с возмущением бросила брату принцесса, и обернулась к двоим стюардам, угрюмо переминавшимся напротив.
– И вы служите такому подлецу?
На их грубых лицах появилась краска стыда. Поколебавшись, Фрумос ответил ей, и в его голосе чувствовалось раскаяние:
– Простите, господарыня, виноваты. Он нас-то и подговорил. Велел найти маэстрину Софию, и помогать ей до срока, пока не подаст знак. Но ей и ее дурачкам настоящих патронов не давать, как бы чего не вышло. Уж простите, что пугал вас - против воли, ей-ей. Богом клянусь, Тюдорам я готов ноги целовать за позволение жить тут после того, как деды наши бежали из Трансильвании. Иначе гнили
бы там их кости, а нам бы и на свет не появиться. Оттого-то и поверили господарю Якову... да только теперь нехорошо это выглядит. Нет ему от нас веры, раз он супротив вас пошел. Простите великодушно и... дозволите встать под вашу руку?Вместо ответа Грегорика повернулась к Якову и влепила ему резкую пощечину. Отшатнувшись и дернув за собой безвольно обвисшую на его правой руке Софию, принц прижал к покрасневшей щеке ладонь, и его глаза полыхнули злобой.
Теперь было очевидно, что расклад не в его пользу - даже тайные союзники, трансильванцы, отвернулись от него. Но недооценивать принца не следовало, и следующий же его ход моментально это подтвердил.
Оглянувшись на немного успокоившихся и теперь прислушивающихся к спору студентов, он громко, с деланным возмущением в голосе воскликнул:
– Не ожидал такого от тебя, Грегорика! Как же я сразу не догадался! Ты так хотела избавиться от меня, и занять мое место, что наняла инсургентов-трансильванцев и натравила сумасшедшего фон Кёмница!
Вот это номер.
У принцессы от неожиданности перехватило дыхание. Телохранительница, скрипнув зубами, уже начала поднимать пистолет, готовая пристрелить принца на месте, но он умело прикрылся Софией и быстро попятился в толпу зрителей. Оттуда уже понеслись возмущенные крики:
– Ее высочество, кто бы мог подумать!
– Какой ужас, какой скандал!
– Неужели все это ради того, чтобы занять место первой наследницы?!
Отшвырнув Софию, Яков стремительно скрылся среди гостей. Пришедшая в себя принцесса едва успела поймать за руку телохранительницу, дернувшуюся, было, вслед за ним.
– Постой, Хильда, у нас есть более важные дела.
Действительно, донесшийся сзади стон заставил нас всех обернулся. Капитан Фаррагут, хрипя и скользя в натекшей луже крови, из последних сил пытался приподняться. Забыв обо всем, я бросился на помощь.
Расстегнув мундир и зажав две близко расположенные на груди раны импровизированным из шейного платка тампоном, я уложил седовласого летчика обратно на паркет.
– Не двигайтесь, вам нельзя! Лежите спокойно. Корабельный врач, наверное, уже спешит сюда.
Но он не слушал меня. Помутневшие глаза метались, словно что-то разыскивая. Капитан прохрипел, пуская кровавые пузыри - явный признак задетого легкого:
– ...Пироболты... я понял... он убьет всех... надо помешать... скорее... в рубку...
– Пироболты?..
– ...Фиксаторы гондолы... вместо штатных... он установил... я думал, ошибка...
– Подождите, но как такое возможно?..
– ...Прислали транспорт... поняли... уже на борту...
Мысленный щелчок сложившейся головоломки заставил меня похолодеть.
– Боже мой, помощник собирается сбросить всю пассажирскую гондолу с высоты!
– Что?!
– не только принцесса, все остальные тоже уставились на меня с застывшими лицами. Грегорика быстро переспросила: - Неужели такое можно сделать? Ведь на борту почти тысяча человек! Разве те, кто строил "Олимпик", не понимали, как опасен подобный механизм?..