Натиск
Шрифт:
Но Адриана слова Рикардо не особо впечатлили. Молодой король ещё несколько минут говорил о том, что не хочет повторить судьбу отца. О том, что с фанатиками нужно что-то решать, причем кардинально, иначе будет поздно.
А в конце он сказал то, что Рикардо запомнил дословно.
— Этот бастард снова переиграл вас, маршал, причем дважды!
Теперь Рикардо находился в своём кабинете и думал, что в этой истории хуже всего не жалобы короля и не задержка кампании. Хуже всего — изменение баланса сил при дворе.
Ещё полгода назад все влиятельные дворяне в Аталии вели
Сейчас же некоторые влиятельные дворяне подняли головы. Не резко. Не открыто. Но окружение короля начало меняться. Рядом с Адрианом начала формироваться новая группа вельмож.
Рикардо видел их в коридорах, видел в залах, видел то, как они перестали обходить его стороной и начали смотреть прямо. Раньше они держали дистанцию. Теперь искали момент, чтобы быть рядом с королём. Окружили того своими молодыми отпрысками, которые оттеснили почти всех протеже Рикардо ди Лоренцо. Новая фаворитка короля, кстати, дочь одного такого шустрого графа.
Эти люди из влиятельных родов и кланов, с землями, с деньгами и собственными армиями. Те самые, кто всегда был молчаливой, пассивной, но все же оппозицией, ждущей своего часа.
И этот час, видимо, по их мнению, настал. Кампания зависла. Король раздражен. Орден ведет себя нагло. И главное — Адриан начал показывать, что готов спорить с самим Золотым львом. Этого оказалось достаточно, чтобы старые противники Рикардо ожили и постепенно восстали из пепла.
Адриан менялся. И менялся быстрее, чем Рикардо того ожидал.
Герцог не был наивен. Он понимал, что король рано или поздно захочет стать королем по-настоящему. Но он рассчитывал, что молодому человеку понадобится больше времени, чтобы набрать политический вес. Рикардо был уверен, что мальчишка наделает много ошибок и поймет, что без поддержки верного маршала ему не справиться.
Но молодой король смог удивить. Адриан набирал вес на глазах.
Он не сидел в тылу. Он несколько раз участвовал в осадах и всегда успешно. Он показывал себя армии как король, который способен вести своих воинов в бой. Он дал понять дворянам, что открыт к коалициям и союзам.
Рикардо налил себе еще бренди и хмыкнул своим мыслям. Пусть пока поиграет в короля-победителя. А если сильно заиграется, очередной штурм или битва могут закончиться трагедией. От вражеской стрелы никто не застрахован. Даже король. Вон, Карл — яркий тому пример.
Только вот на данном этапе Рикардо хотел бы воздержаться от таких кардинальных действий. Адриан сейчас ему нужен живым и здоровым. И коалиция, что формируется вокруг него, тоже неплохой знак. Чем больше дворян вовлечено в поддержку короля, тем больше ресурсов будет вложено в эту кампанию.
Но на фоне всего этого существовала одна очень серьезная проблема. Ненависть Адриана к багряным.
Эта неприязнь была не новой. Она была заметна
давно. Но раньше все это выглядело относительно безобидно и не так явно. Скорее, как юношеский каприз или обида за отца.Теперь же негативное отношение к багряным стало частью королевской политики. Адриан вдруг начал слышать жалобы на орден и, что хуже всего, начал на них реагировать, начал давать обещания разобраться с нарушителями.
И Рикардо видел: это не просто некий дипломатичный ход, чтобы потушить пламя скандала. Нет… Адриан, похоже, объявил войну багряным. И очень скоро из Аталии на действия короля последует реакция Энзо ди Рива.
Рикардо снова сделал глоток из бокала и вздохнул. Придется усиливать охрану мальчишки. С великого магистра станется организовать внезапное отравление монарха, как это случилось когда-то с прадедом Адриана.
Рикардо не понимал, откуда взялась эта внезапная одержимость. При прежнем короле Адриан жил иначе. Балы, любовницы, охота, азартные игры, развлечения. Политика отца и орден его почти не интересовали. Наверняка он знал, что происходит, но не лез в политику. Не потому, что не мог — потому что не хотел.
Перелом случился после плена у маркграфа де Валье.
Рикардо не любил делать выводы без фактов. Но факты были простыми: до плена принц был одним человеком, после плена — стал другим. Более серьёзным, более собранным и жёстким. Еще не зрелым мужем, но уже не тем беспечным мальцом, которого можно было отвлечь яркой игрушкой.
Любопытно, что такого произошло там, в плену? Что так кардинально изменило принца.
Из размышлений герцога вырвал характерный негромкий стук в дверь. Короткий. Без суеты.
— Войди, — разрешил Рикардо. Он уже знал, кто там за дверью.
Тони Наппо вошел и остановился на пороге. Поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол.
— Ваша светлость.
— Говори.
— Прибыл гонец из Вестонии.
Рикардо поднял глаза.
— Кто его видел?
— Кроме меня, никто.
Рикардо кивнул.
— Хорошо.
Канал связи с герцогом де Бофремоном появился не вчера. Идея будущего сотрудничества возникла еще когда Бофремон был личным пленником Рикардо.
Тогда, в долгих разговорах за столом, на охотах, в паузах между балами они пришли к общему мнению: мир меняется, и тонко чувствующим эти перемены людям выгоднее сотрудничать, чем враждовать.
Бофремон сам предложил сотрудничество и канал связи. Рикардо тогда не поверил ему на слово. Но после нескольких проверок канал связи был признан относительно безопасным и рабочим.
Тони передал свиток с расшифровкой Рикардо, а тот отстраненно подумал, что до кучи ему еще только обвинений в измене и не хватало.
Затем, отмахнувшись от непрошенной мысли, Рикардо развернул письмо и углубился в чтение. Читал медленно, вчитываясь по несколько раз в каждое слово. Содержание было сформулировано осторожно. Прямых слов почти не было. Но смысл был ясен.
Предложение. Координация. Встреча посланников с двух сторон. Намек на «общего врага». Намек на действия, о которых лучше поговорить при личной встрече посланников.