Чтение онлайн

Виктор Дубровский рассказывает: «...Уже первая репетиция показала, что у Гундаревой не только есть необходимые актерские данные для роли в ее гончаровском прочтении, но что она в такой же степени готовности, как и остальные исполнители. Вот этого ни режиссер, ни кто другой не ожидал: молодая актриса, не проведшая ни одной репетиции, всего лишь скромно сидевшая в стороне и наблюдавшая, как репетирует другая, и вдруг знает текст, знает все мизансцены, помнит все замечания режиссера, точно понимает предложенную им трактовку роли. В многолетней практике маститого режиссера нечасто встречались подобные ситуации.

А все объяснялось просто – Гундарева не была пассивным наблюдателем, как это обычно происходит с исполнителями второго

состава; она жадно впитывала все происходящее на репетиции, не отрывая глаз от режиссера и актеров, и лишь успевала записывать все это торопливым неразборчивым почерком в лежащей на коленях тетрадке... В оставшиеся десять дней предстояло провести огромную работу. Последние репетиции (их называют в театре «адовые») всегда проходят напряженно, нервно: возникают тысячи мелочей в оформлении, в костюмах, в световой партитуре, в оркестровой партии и еще Бог знает в чем; они обрушиваются на режиссера, мешают ему в работе с актерами. Так же было и в этот раз, но Гончаров отмел все второстепенное и главное внимание, все свои усилия и время отдавал актерам, и Гундаревой в первую очередь.

Гончарову и Гундаревой было тяжелее всех, они работали утром, днем, вечером, а иногда и ночью. И за десять коротких дней им удалось пройти марафонскую дистанцию выпуска спектакля».

Липочка стала той работой, которая со всей очевидностью доказала: молодая актриса умеет лепить роль не только «сочными мазками», но и на тончайших психологических нюансировках, на переходах, почти незаметных глазу, но всегда тщательно аргументированных. Ее Липочка – неуклюжая и невежественная девица, мечтающая выбраться из купеческой семьи в общество «благородных людей», не сразу, а постепенно «дозревает» до этой мысли в своих мечтах, уносящих далеко за пределы дома. Она готова заплатить любую цену, только бы оказаться на тех вожделенных высотах, куда ей путь, по сути, заказан. И первой разменной монетой в этой цене становятся родители – самые близкие люди, из которых Липочка вытянула-высосала уже все возможное и невозможное.

Все ее усилия, «интеллектуальные» и «душевные», уходят на выстраивание, сначала в мечтах, а потом, после замужества, в реальности – пышного фасада. Что за ним? – кому до этого дело! Липочка твердо знает про себя и про окружающих, что встречают по одежке, а до проводов еще далеко...

Воинствующая хамка, не скрывающая ни одной из своих отталкивающих, омерзительных черт, она не считает родителей достойными ни ласки, ни простой вежливости – каким презрительным взглядом измеряет она суетящуюся вокруг нее мать; как исподлобья, злобно взглядывает на отца, боясь выражать открыто какой бы то ни было протест, – нравы в семье простые, прибьет, не задумываясь!..

С первой же минуты появления на сцене Наталья Гундарева была абсолютно естественна, мало того, у зрителя создавалось впечатление, что перед ним – опытнейшая актриса, которая в совершенстве владеет непростым жанром трагикомической буффонады (именно в таком ключе решал А. А. Гончаров пьесу А. Н. Островского!). Гундарева смело утрировала свою природную полноту, ее танцы выглядели до такой степени неуклюжими, что зрительный зал уставал хохотать! Ходуном ходил тяжелый буфет, звенела на полках посуда, а Липочка-Гундарева кружилась по комнате в вальсе или вульгарно отплясывала канкан, пеняя маменьке Аграфене Кондратьевне (Г. Анисимова) за «необразованность», – подумаешь, танцмейстер за коленки хватает, это ж он учит!..

А потом Липочка садилась за фортепьяно и пела романс – тут уж даже смеха не хватало! Какие рулады выводила актриса с серьезнейшим видом, как «подвывала» на припевах, как умело демонстрировала с помощью этого пения, в чем идеалы ее героини, откуда черпает она свои взгляды и суждения...

Наталья Гундарева вела свою роль отточенно: от первых сцен, в которых ее Липочка представала просто ограниченной хамоватой девицей, заждавшейся жениха, до последних, в которых мадам Подхалюзина, дорвавшаяся

до вожделенных денег и свободы от родительской опеки, становилась расчетливой, жадной, сытой хищницей. Нет, актриса не разоблачала свою героиню, не иронизировала над ней – она констатировала существование и процветание некоего социального типа, на редкость живучего. Меняются времена, а Липочки находят свое место под солнцем в любую эпоху!..

«Это был, пожалуй, самый счастливый момент в моей жизни, – вспоминала Наталья Гундарева много лет спустя, – когда все задуманное сбылось. Я выходила на сцену и ощущала, что мне все удается. Так бывает очень редко, но зато после я могу жить этим счастьем».

И не только сама актриса жила этим счастьем.

Именно ощущение счастья от встречи с Липочкой, Олимпиадой Самсоновной, страшной в своей жестокости и каком-то зоологическом эгоизме молодой женщиной, охватывало и зрителя не только на премьерном спектакле, но все те годы, что «Банкрот» был в репертуаре Театра им. Вл. Маяковского. Отчего так было? Почему после спектакля, который кончался так грустно для стариков Вольтовых, зрители покидали театр с чувством наслаждения, испытанным в общении не только с Натальей Гундаревой, но и с другими исполнителями – Игорем Охлупиным, Татьяной Карповой, Анатолием Ромашиным, Евгением Лазаревым?

Наверное, потому что это был Театр.

Настоящий, подлинный.

Очень точно сформулировал особенности актерской работы Гундаревой в этом спектакле замечательный драматург Александр Моисеевич Володин: «Она играла круглую дурищу, наглую, упоенную собой. Хищную. Жадную. Без единого просвета в душе. Без оправдания своему животному эгоизму. Почему же, откуда же появилось у меня ощущение счастья? Да потому что при всем уродстве натуры, которую представила Наталья Гундарева, на сцене торжествовала игра. Искусство. В этой хамке и дуроломке Липочке колотилось счастливое необузданное сердце актрисы».

Слова о «счастливом необузданном сердце актрисы» были истиной – вот и еще одна частичка тайны Натальи Гундаревой оказалась зафиксирована и четко сформулирована. Для нее существование на сцене было праздником, подарком судьбы, величайшей радостью. И этой радостью она стремилась делиться со всеми, потому что твердо осознала: театр и кино – для зрителя, для того, чтобы дарить радость приобщения. Актриса Галина Анисимова, игравшая в «Банкроте» Аграфену Кондратьевну, пишет в своих воспоминаниях о Гундаревой: «Не каждой дано выплеснуть в зал такой мощный женский заряд, который в Наташе был, да еще так, чтобы зрители это чувствовали и отвечали взаимностью. С этим рождаются. Природа дала ей сильное женское начало, огромную внутреннюю энергетику – и в этом заключалось ее великое счастье».

Именно в этом скрыта и великая ответственность, когда от актера требуется большая затратность, по словам Бориса Пастернака, «полная гибель всерьез», – только так и можно служить делу своей жизни.

«Вы знаете, это удивительно! – говорила Наталья Гундарева в одном из интервью. – Когда ты стоишь на сцене, а там, в темном зале, сотни людей слушают, хочется сказать, внимают тебе, склоняясь перед какой-то таинственной силой, которая и не ты, может быть, но и ты, и твои товарищи, и все вместе, именуемое одним коротким древним словом – театр».

До какой же степени надо жить своей профессией, чтобы сказать о ней такими словами!..

Пройдет много лет, но актриса останется верна себе, своему предназначению, как она поняла его однажды и навсегда: плохое самочувствие, тяжелое настроение, бытовые неурядицы – ничто и никогда не помешает Наталье Гундаревой победно выходить на сцену и покорять зрительный зал. Даже тогда, когда врачи будут категорически запрещать актрисе, она будет играть, играть, играть...

Потому что это – наслаждение для нее и святой долг перед зрителями, которые с каждой ролью все больше и больше влюблялись в солнечный, удивительный талант Натальи Гундаревой.