Чтение онлайн

На пути у мятежников стоял только один город — Джелалабад. А в Джелалабаде основной целью для боевиков был триста тридцать пятый боевой вертолетный полк, перелетевший туда из Белоруссии.

В Джелалабаде из афганских сил базировался первый армейский корпус, состоявший из седьмой, восьмой и одиннадцатой пехотной дивизий и сто девяностого авиаполка. Проблема была в том, что это были танаевские части, сам Танай до того, как стать министром обороны ДРА командовал именно первым, самым оснащенным и обкатанным в боях армейским корпусом, там были поставленные Танаем командиры, их невозможно было каким либо образом отстранить от командования или переманить на свою сторону. Более того, войска этого корпуса находились в постоянной боевой готовности после того, как советские расправились с группировкой моджахедов в Хосте и передали район под контроль афганских сил.

На этом и решили сыграть.

Ночью,

с территории Пакистана началось наступление — снова через перевал Саты-Кандав, боевики полезли на штурм хостинской твердыни. Советские войска были, но они базировались в самом Джелалабаде и задействованы были не сразу. Первый удар приняли на себя части седьмой пехотной дивизии — и не выдержали его, несмотря на то, что занимали господствующие высоты. После двухчасового боя, перед лицом трехкратного (советские войска два месяца назад выдерживали десятикратное) превосходства сил противника солдаты седьмой дивизии оставили укрепленные позиции и побежали — теперь уже их расстреливали в спину с господствующих высот. Как это обычно и бывает — активизировались террористы в тылу, многие пятерки на своих местах не прижились, нормальной фильтрации не проводилось — и террористов осталось немало, даже после учиненного советскими бомбардировочными полкам разгрома.

В это же время — совместные, китайско-пакистанские группы готовились к реализации основного этапа операции — захвата аэродрома в Джелалабаде…

На гражданском аэродроме в Пешаваре, используемом в основном для доставки "гуманитарной помощи" боевикам для этой операции отгородили целый сектор — серьезно отгородили, с танками. Несмотря на ночь — светили прожектора, не смолкал шум авиационных моторов. Самолеты Y7, представлявшие собой нелицензионную копию советского Ан12 — прибыли сюда из Китая с уже закрашенными знаками государственной принадлежности, из самолетов никого не выпускали кроме командного состава, около каждого самолета был заправщик. Ждали сигнала. В то же время — в левом крыле аэропорта в комнате, охраняемой пакистанскими коммандос, большая группа офицеров, одетая в одинаковую мешковатую форму — но одни были типичными европейцами, другие с пышными усами и темной кожей походили на индусов, третьи были слишком высоки для китайцев и походили больше на более высокорослых манчжуров — проводили совещание. Последнее — перед прыжком, так эта операция называлась. Говорил генерал Вань И, для маскировки на нем была форма бригадного генерала пакистанской армии, хотя разрез глаз не замаскируешь…

— Товарищи офицеры! Настал момент пойти в бой, которого мы все так долго ждали — бой против советских ревизионистов и предателей! Может быть, кто-то из вас думает что они — такие же, как и мы, раз у них на фуражках — такая же красная звезда как у нас. Но это — не так. Товарищ Мао в своих выступлениях на партийных съездах, которые, как я уверен, вы все помните — неопровержимо доказал лживость и циничность трактовки коммунистического учения советской правящей кликой, их разрыв с базовой, глубинной сущностью марксистского учения и узурпацию власти, основанную на фашистских, грубо националистических началах. Прикрываясь марксистскими, коммунистическими лозунгами, правящая советская клика стремится подчинить себе как можно больше стран, исказить существующее там правильное понимание марксизма и насадить там собственную, не несущую ничего кроме вреда диктатуру. Ярким примером советской вредоносной деятельности является Афганистан, страна, которую вам сегодня предстоит освободить из кровавых оков ревизионизма. Грубо и нагло поправ все международные нормы, советская армия вторглась в Афганистан и убила законного лидера этой страны. Когда народ восстал против навязываемого ему искаженного понимания социалистического учения — ревизионисты принялись убивать и его, доказав свою кровавую и подлую сущность.

Самое интересное — генерал Вань И и в самом деле верил в всю ту чушь, которую он говорил — хотя то, что это чушь можно было понять, лишь посмотрев на рожи моджахедов и ознакомились с их делами. Только дурак или профессиональный лжец мог утверждать, что моджахеды воюют, потому что им не нравится искаженное советскими ревизионистами учение Маркса, навязываемое народу Афганистана. Генерал Вань И не был ни тем ни другим, просто он родился и вырос в те времена, когда непременной принадлежностью кармана каждого китайца был карманный цитатник с цитатами Великого Кормчего на все случаи жизни. Помните — а кто не чтит цитат, тот ренегат и гад. Во-во. Вдалбливая буквально молотками эти цитаты, совмещая это с жестокими расправами над теми, кто посмел высказать хоть тень сомнений в их высшей мудрости и справедливости, китайские руководители добивались

того, чтобы в их подчинении оказывались люди-автоматы. Не думать, не размышлять, не сомневаться! Китай — гигантский муравейник. А ты — всего лишь муравей! Вот почему ни Вань И, ни другие такие же — ни на минуту не усомнились в правильности поведения китайских партийных руководителей, которые сначала начали с братским СССР конфликт, высосанный из пальца и приведший к крови на Даманском, а потом легли под США предоставив бесчисленные ресурсы темной и нищей рабочей силы Китая в распоряжение американских капиталистов.

Товарищи! Афганистан вопиет! Кровь афганского народа, пролитая им за годы справедливой войны с советскими ревизионистами, вопиет об общении. Как генерал китайской народной армии и как старший партийный товарищ я требую и приказываю не пожалеть своей жизни ради освобождения афганского народа из цепей советской реакции. Вас будет мало, а врагов — будет больше, намного больше, поэтому — важна стойкость каждого. Ни один из вас не имеет права отступить!

Черная Волга, сверкая фарами подрулила к КП, преграждающему путь в крепость Бала-Хиссар, место дислокации и оплот четыреста сорок четвертого полка Коммандос, одного из самых подготовленных подразделений афганской правительственной армии, по уровню подготовки примерно соответствующему частям ВДВ. Следом за Волгой следовал автомобиль КамАЗ с советскими номерами…

Часовой, натасканный советскими военными советниками исполнять устав караульной службы, вскинул автомат

— Дреш!

Хлопнула дверь Волги…

— Открывай, сын ишака! Не видишь, кто приехал!

По уставу часовой — лицо неприкосновенное, в таком случае как этот он запросто может и пальнуть — и будет прав, потому что часового на посту нельзя оскорблять даже министру обороны. Но устав это устав… а Афганистан это Афганистан.

— Кто это? — спросил часовой, прикрываясь ладонью от слепящего света

— Едет джагран [71] Назимутдин, открывай дверь, вонючее ишачье отродье

Да… Афганистан есть Афганистан и после Саурской революции здесь мало что изменилось. Ты бай — я дурак, я бай — ты дурак…

Перекинув автомат за спину, часовой побежал открывать шлагбаум перед начальником особого отдела части, майором госбезопасности Назимутдином. Как и в любом подразделении афганской армии — в полку четыреста сорок четыре был особый отдел и был особист от ХАД, здесь это был майор Низамутдин. То, что он был майором в двадцать девять лет было легко объяснимо — был из того же клана, то и президент, родился в том же уезде Танай, происходил родом из того же клана ахмадзаев. Немудрено, что находился и в таких чинах и на такой должности — и раскатывал на черной Волге, положенной лишь командирам корпусов и дивизий.

Следом проехал КамАЗ.

Автомобили остановились напротив штабного здания, под которое были приспособлены старые крепостные укрепления. Откинулся задний борт КамАЗа — и из машины посыпались боевики Президентской гвардии.

— Блокировать выезд! Блокировать оружейную комнату! Блокировать мехпарк! Выставить посты!

Навстречу выбежал дежурный офицер по полку, жиг туран [72] Тери.

— Рафик джагран, что происходит!?

— Построить личный состав! Немедленно! Где офицеры!?

— Рафик джагран, рафик дагероль Каламтай ушел домой на джуму [73] .

— Бардак! Это часть постоянной готовности! Собирайте личный состав! Всех, кто не ушел домой на джуму! Расстреляю!

Когда с майором проводили инструктаж в ХАД — ему сказали — давить, не отпускать ни на минуту, обвинять в измене, во всем, в чем угодно. Он — начальник особого отдела части, его должны уважать и бояться.

— Что здесь происходит!?

Русские слова прозвучали в темноте как выстрел. Где-то рядом грохотали сапоги — остававшиеся в месте дислокации офицеры выводили солдат, тех, которые были в казарме на построение.