Настенька
Шрифт:
– Хм, — смущенно хмыкнул Данила, когда и его венок опустился на мои волосы.
Поклонившись четырежды, как делали это предыдущие пары, и взявшись за руки, мы удалились прочь, под странный гул толпы, в котором слышались радостные крики моих подруг, а также истеричные вопли Любаши, которая теперь щедро сыпала проклятиями в мой адрес.
– Вот теперь всё так, как следует быть, — прошептал мне Данила, прижимая меня к двери моего дома, и страстно целуя.
– Может зайдешь? — растерянно проговорила я, когда поняла, что он собирается уходить.
– Лучше не стоит, —
– Так мы же вроде бы теперь помолвлены? Разве нет? — вопросительно посмотрела я на него.
– Всё так, — кивнул теперь уже мой жених, и от этой мысли мне стало очень тепло на душе, — Но до венчания ещё далече.
– А? — непонимающе нахмурилась я.
– Нехорошо будет, ежели ты тяжёлая к алтарю пойдёшь, — пояснил он и смутился, отводя взгляд.
– Тяжёлая? — снова непонимающе переспросила я.
Данила вздохнул.
– Эх, мала ты ещё совсем, не знаешь ничего, — сокрушенно покачал он головой, проведя своей шершавой ладонью по моей щеке, — Была бы твоя мать жива, рассказала бы, поведала что к чему.
Конечно же я понимала о чём он. Я помнила из старых советских фильмов, что значение слова «тяжёлая» было тождественно слову «беременная». Но я не стала разубеждать своего жениха относительно своей непросвещенности в этом вопросе. А только с предвкушением подумала, что моего будущего мужа ждёт множество сюрпризов.
– И когда же мы сможем пожениться? — улыбнулась я мужчине, стараясь, чтобы он не заметил моего небольшого разочарования.
– По хорошему бы по осени, на покрова, — задумчиво протянул он, а затем, увидев скисшее выражение моего лица, добавил, — Но ждать так долго не хотелось бы, поэтому сразу после Петрова поста.
Я было уже открыла рот, чтобы возразить, но Данила остановил меня:
– Раньше нельзя, — решительно произнёс он, — Грядёт пахота, время тяжелое и трудное. В поле и стар, и млад выйдет. Затем первый покос и Петров пост. В это время свадьбу справлять нельзя. Да и люди не поймут, начнут языками чесать, ещё решат, что я тебя попортил раньше срока.
Я смущенно залилась румянцем, а сама подумала, что ещё не известно кто кого попортит.
Забеременеть я не боялась. Это только внешне я была юной девушкой, внутри же скрывалась взрослая женщина, которая бездарно прожила свою прошлую жизнь, размениваясь исключительно на материальные блага, добровольно лишая себя полноценного женского счастья и возможности вкусить всю радость материнства. Теперь я твердо знала чего хочу от своей новой жизни. Счастливо выйти замуж, и чтобы один на всю жизнь. Делить с любимым дом и быт, печали и радости, стирать рубахи, варить щи, растить детей…
Я посмотрела на своего мужчину и вновь залюбовалась его мощью, разворотом его плеч, простым, но таким открытым и приятным лицом. А при мысли о том, какими получатся наши сыновья, я ощутила волнение и трепет внутри. Мне захотелось втолкнуть этого великана в дом, плотно запереть дверь и дать волю всем своим чувствам и разыгравшейся фантазии. Гормоны, это все гормоны!
– Завтра я поведу тебя к своим, - торопливо проговорил он и прижался к моим губам.
Не
успела я вновь обмякнуть в его руках, как вдруг Данила выпустил меня из рук и, быстро поцеловав меня в нос, развернулся и ушел.С блаженной улыбкой дурочки я вошла в дом и посмотрела на хмурое лицо своего домового.
– Казимир, а я замуж выхожу, - с радостным смехом проговорила я.
– Доживём - увидим, - буркнул домовик и скрылся в темном углу за печкой.
Меня же сейчас ничего не могло огорчить, ни хмурый вид домового, ни его странное высказывание. В моей голове в этот момент роились сотни мыслей о нашем совместном будущем с Данилой, и ничто не могло омрачить их.
Глава 30
Еще буквально вчера я витала в розовых облачках совместно с радужными пони, а сегодня же меня довольно грубо спустили с небес на землю.
Благодаря намекам домовой нечисти, да чего уж та, ведь мне прямым текстом об этом сказали, особых иллюзий относительно доброго расположения своих будущих родственников я не питала.
На следующий день после праздника Ярилиного дня я переступила порог дома семейства Хворостовых. Поскольку наше обручение состоялось прилюдно, сватов в мой дом Данила не присылал. Да и не у кого было меня сватать, все мои родичи были в земле, а про других старших родственников я не знала.
Держась за широкую ладонь мужчины, я чувствовала, что меня потряхивает от волнения. Впервые за долгие годы я ощутила уже давно позабытое чувство страха кому-то не понравиться, словно я была маленькой неуверенной в себе девочкой. Впрочем, внешне так оно и было.
Во дворе нас встретил заливистый лай собаки, чем-то напоминающая породу «лайка», которая принюхавшись ко мне, поджала свой хвост и внезапно забилась под крыльцо.
– Вьюга, что с тобой? – удивленно приподнял брови Данила, однако заострять внимание на этом странном инциденте не стал.
– Вот, Настя, это мои родичи, - проговорил мужчина, указывая на группу людей, что стояла возле крыльца на широком дворе.
– Здравствуйте, - поклонилась я им в пояс так, как меня напутствовал вчера весь вечер мой домовик.
Повисло молчание. На меня смотрели две пары не молодых глаз с настороженностью и плохо скрываемым неодобрением, и ещё три пары юных глаз с явным любопытством и заинтересованностью.
– Отец, мама, - проговорил Данила с какой-то тихой мольбой.
– Здравствуй, касатушка, - наконец отмерла женщина лет пятидесяти. Её худая и чуть скрюченная фигура прошаркала ближе к нам, - Походите же, дети, не стойте на пороге.
– Да, Данила, - наконец оживился и мужчина лет пятидесяти пяти, на лице которого появилось небольшое подобие улыбки, - Прохаживаться надо, усаживаться, всё как следует быть. Давай, Данила, ухаживай за невестушкой.
Я услышала, как после слов отца, Данила облегченно выдохнул, а потом на его лице появилась вымученная улыбка.
– А вы чего замерли? Поздоровайтесь, - буркнул глава семейства на троих сестёр моего жениха, старшей из которых было лет двенадцать, средней около десяти, а младшей не более шести.