Настенька
Шрифт:
– Что? – переспросила я.
– Что-что? – передразнила меня Матрёна, - Что слышала. Тебя наши мужики нашли возле села прям на лесной тропе. Без тулупа и платка, одежда порвана, на лице и теле ссадины и кровь. Думали, что уже преставилась, а оказалась ещё жива. Почти три дня я тебя выхаживала, спасибо Даше с Варей, помогли, Лиза всю прошлую ночь с тобой просидела. Так вот. Что тут творилось эти дни!!
Подруга сделал паузу, а я же нетерпеливо поторопила женщину:
– Ну, Матрёна, не томи, говори уже, - не выдержала я.
– Бабы наши всполошились, подумали, что над тобой кто из местных парней снасильничал, но те на иконах поклялись, что не трогали сироту.
Подруга взяла паузу перевести дух, а потом, придвинувшись ближе, снова заговорила:
– А вчера под вечер в село княжьи люди пожаловали, - доверительно зашептала Матрёна, - Велели старосте нашему всех девок собрать у его дома. Что было!
Матрёна ошеломлённо покачала головой, тем самым показывая степень важности события. А я же медленно сглотнула стоявший в горле ком. Страх снова ударил в голову, руки затряслись и похолодели.
– И… что же… было? – запинаясь, выдавила я из себя вопрос.
– Молодой княжич со своей дружиной всех девок долго осматривали, а затем о чём-то старосту нашего расспрашивали. Староста-то и привёл молодого князя сюда, в твой дом. Я как раз здесь была, Варю подменяла.
Я снова медленно сглотнула, чувствуя как капли холодного пота выступили у меня на лбу.
– И что же дальше, - прошептала я пересохшими губами.
– А ничего, - пожала плечами подруга, - Пришёл светлый княжич, посмотрел на тебя больную, спросил, что за хворь одолела несчастную. Постоял немного, подумал о чём-то, да и ушел восвояси.
– Как так? – не поверила я её словам, - Проста так вот и ушёл?
– Да, взял и ушёл, - кивнула женщина.
– Странно, - неожиданно нахмурилась я, - Зачем же он приходил?
Матрёна отодвинулась и принялась шерудить кочергой затухающие в печи угли.
– Да знамо дело, зачем, - хмыкнула она на мой вопрос, - Девку себе выбирал на забаву. Вот только никого так и не выбрал. На тебя всё смотрел, долго стоял, рассматривал. Эх, Настенька, не была б ты больна, так и увёз бы, окаянный, себе и своим дружкам на забаву.
От слов подруги я вновь почувствовала, как внутри у меня всё похолодело.
– Странно, - внезапно проговорила женщина, вновь проведя ладонью по моему лицу, - Вот ещё час назад ты вся горела, лихорадила. А сейчас, поди ж ты, словно и не было ничего. И озноб прошёл, да и глаза уже по-другому смотрят, - добавила Матрёна как-то странно на меня посматривая.
– Я спать лягу, а завтра глядишь и вовсе поправлюсь, - проговорила я подруге, а затем ободряюще улыбнулась, - Спасибо тебе, Матрёна, мне и правда гораздо лучше.
Следующие два дня прошли спокойно, правда я ещё чувствовала некую напряжённость и обеспокоенность. Поначалу всё вздрагивала от каждого звука или шороха. Всё мерещилось мне, что вот-вот и приедут за мной дружки молодого князька, начнут вопросы задавать, да выпытывать. А может и вопросов задавать не будут, сразу порешат, как говорится без суда и следствия. Кто я для них? Девка безродная, крестьянка чумазая.
Но, как говорится, человек привыкает ко всему, вот и мне на третий день откровенно надоело бояться, или же я просто устала это делать. Одним словом,
к концу третьего дня я более-менее успокоилась, окрепла, восстановилась и отъелась. За это отдельное спасибо надо сказать моему домовому, который усиленно пытался меня откормить. Ну и конечно, не обошлось и без гостинцев от Матрёны и её сестёр.И вот только я уже решила, что окончательно поправилась, как к вечеру мне снова резко поплохело.
– Что-то мне не хорошо, - проговорила я своему домовику, который войдя со двора с надоенным козьим молоком в руках, обнаружил меня активно меряющей шагами свою избу.
Меня вновь то потряхивало от озноба, то снова становилось нестерпимо жарко. Прижавшись к холодным стёклышкам окошка, я вгляделась в ночную мглу, чувствуя какое-то странное, внезапно нахлынувшее желание выйти на улицу, погрузиться в эту прохладу, вздохнуть полной грудью влажный холодный воздух, ощутить снег под ногами, окинуть взором тёмное ночное небо, и утонуть взглядом в нём, наслаждаясь сиянием тысячи звёзд.
В последний раз мельком взглянув на своего домового, я лишь отметила его хмурый взгляд и чуть закушенную губу. А дальше я уже ничего не видела и не слышала, одержимая какой-то навязчивой идеей, что мне нужно куда-то туда, в эту ночную мглу, в эту манящую и такую желанную прохладу. Руки дрожали и не слушались, во рту пересохло, а сердце бешено стучало от предвкушения, когда я отбросила тяжёлый металлический затвор и наконец оказалась на улице.
Холодный ночной воздух дурманил и пьянил. Зачерпнув полную ладошку снега, я принялась с наслаждением слизывать с неё белые хрусталики, которые казались мне невероятно вкусными и сладкими. Оглядев себя, я недоуменно уставилась на свои ноги, обутые в тонкие сапожки, и с остервенением принялась снимать их с себя, не понимая, зачем я их вообще надела, ведь без них намного приятнее и лучше. За сапогами вслед полетел головной платок и плотный сарафан.
Оставшись в одной тонкой длинной рубахе, я хотела было уже стянуть с себя и её, но всплывшая на периферии сознания мысль о том, что это уже как-то слишком, не дала мне этого сделать.
Запрокинув голову, я окинула взглядом бескрайнее тёмное небо и ощутила такой прилив сил, что меня снова затрясло от переизбытка каких-то новых, доселе мне неизвестных, чувств.
– Иди к нам, - раздался чей-то зов в моей голове, и я почувствовала, как меня словно потянуло куда-то.
Я закрыла глаза и сделала сначала один нерешительный шаг, затем второй, третий. А дальше я уже бежала, ощущая такую лёгкость и свободу, что дух захватывало. Мимо мелькали деревья и кусты, а я всё бежала, бежала и бежала. Ноги мои каким-то странным чудодейственным образом не тонули в рыхлом подтаявшем снегу, они даже не оставляли следов на нём, я будто бы плыла над ним, едва касаясь.
Сколько продолжался мой бег, я понять не могла, да и не хотела, ведь в этот момент я по-настоящему наслаждалась. И лишь, когда я очутилась на широкой лесной поляне, я смогла остановиться, получая истинное удовольствие от созерцания огромной луны, словно гигантский бело-желтый шар, повисший на чёрно-сиреневом небосклоне.
Услышав бой барабанов и звуки флейты, я сделала шаг из-под кроны высокой ели вперёд. И как только моя нога ступила на освещённую лунным сиянием поляну, пространство вокруг меня вдруг изменилось, совершенно пустая до этого поляна зазеленела травой и расцвела полевыми цветами, воздух потеплел и наполнился ароматами трав и цветочной пыльцы, по периметру и в центре жарко полыхали костры, а вокруг них, распевая песни и кружась в замысловатом танце, водили хороводы красивые полуобнажённые девушки и юноши.