Настенька
Шрифт:
– Ладно, разберёмся, - подытожила я, поднимаясь с лавки и показывая, что разговор окончен.
В доме меня уже ждала разволновавшаяся Матрёна.
– Я уже было хотела пойти за тобой, - облегчённо выдохнула женщина, - Давай проходи, будем чаёвничать, да сплетничать.
В доме Мартёны я уже чувствовала себя вполне свободно, почти как у себя дома. Детишки её ко мне тоже попривыкли. Старший сынок, Мишка – пацанёнок десяти лет, меня больше ведьмой не дразнил. Средний, Митька - мальчишка пяти лет, теперь всегда мне улыбался. Ну а самой младшей Марусе было все два годика. Она только-только начинала что-либо понимать, но уже
– Оставайся сегодня у нас, - предложила подруга после того, как второй стакан травяного чая был мною благополучно выпит, - Я тебе вместе с Мишкой, да Митькой на печи постелю. Даром что тебе пятнадцать, а тела и мясов ты не нарастила, словно пацанёнок – десятилетка.
Что тут сказать? В словах подруги была горькая правда. Но обижаться на Матрёну я и не думала. Как говорится: что выросло, то выросло. Придётся жить с тем, что есть. И действительно, если меня коротко подстричь, то получится мальчишка-подросток, такой себе смазливый сорванец. Ведь мою микроскопическую грудь и так за толстым слоем рубах и сарафанов не разглядеть, возможно только нащупать, и то с трудом.
И тут я вспомнила пышные формы Любаши, и от этого нахмурилась ещё сильнее. Перевела взгляд на свои худые ручки с тонкими длинными пальчиками и ещё совсем детскими ноготочками, затем на острые коленочки и локоточки. Н-да… Но рефлексировать по поводу своей внешности было не в моём характере. Поэтому, я подумала, что и с маленькой грудью как-нибудь уж проживу, тем более не придётся мучиться с изобретением бюстгальтера.
Взобравшись на тёплую печь, я подтянула себе под бок уже сонного Митьку, а Мишке растрепала его косматую шевелюру.
– А хотите, я расскажу Вам сказку? – заговорщически посмотрела я на пацанят.
– Хотим! Хотим! – дружно загалдели мальчишки.
Я устроилась поудобнее и начала свой рассказ:
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей…
Эта сказка, а точнее поэма Пушкина «Руслан и Людмила», была чуть ли не моей самой любимой. И конечно тут сказалось воспитание и влияние моей бабушки, преподавательницы русской литературы, у которой творчество известного российского писателя и поэта было на особом счету.
Сон у мальчишек как рукой сняло, они жадно ловили каждое сказанное мною слово. А к середине повествования, я обратила внимание, что и Матрёна с Макаром присели на лавку возле печи и внимательно слушают мой рассказ.
***
А к обеду следующего дня ко мне в избу ввалилась запыхавшаяся Дарья Морозова.
– Здравствуй, подруженька, - перевела дух девушка, - Тут Мишка Семёнов по деревне слух пустил о том, что ты давеча развлекала их с Митькой сказками.
– И? – вопросительно выгнула я бровь, указывая в сторону лавки, приглашая гостью присесть, и подавая раскрасневшейся девушке ковш воды.
– Сегодня у нас супрядки вечером в доме бабки Авдотьи, - заговорила Даша заговорщически улыбаясь, - Вот мы и решили тебя позвать. Хоть ты прясть и не умеешь, то хоть беседу поддержишь, глядишь, что интересное нам расскажешь.
С последними словами девушка
плотнее завязала на себе платок и, словно вихрь, также поспешно покинула мой дом, как и появилась.– Супрядки? – недоумённо протянула я в пустоту, - И что это значит?
– Супрядками кличут вечёрки, да прядильные посиделки, - неожиданно раздался за моей спиной голос домовика.
Следующие полчаса мой домовой просвещал меня дремучую относительно этих таинственных супрядок. И так я узнала, чем развлекала себя местная молодёжь в длинные холодные вечера. Зимой, когда морозы стояли на дворе, всё женское население села, кое было не обременено иными делами и заботами, собиралось вечером в свободной избе прясть лён. К этому времени он уже был вытрепан и очищен. Но надо сказать, что на таких мероприятиях часто прядением льна не ограничивались. А уж если на женские посиделки парни заглядывали, тогда начинались веселье, танцы, игры.
Как правило, для подобных вечёрок выбирался дом вдовы бездетной, либо старухи одинокой. И дом этот должен был обязательно принадлежать женщине, и желательно одинокой. Староста села же за подобные услуги обязан был отблагодарить гостеприимную хозяйку или зерном, или льном, или каким-либо другим натуральным продуктом.
И конечно контингент тут мог собираться самый разнообразный. От молоденьких девочек-подростков, девиц на выданье и молодых жён, до старух. Но чаще всего завсегдатаями подобных вечерних развлечений были молодые девушки, пока ещё не обременённые ни скорым замужеством, ни молодым материнством, ни хозяйскими хлопотами жены.
– Собирайся, собирайся, - одобрительно закряхтел Казимир, а потом добавил, - Я тебе с собой лепёшек свежих положу, будет чем с подружками почаёвничать, да вволю посплетничать.
Изба бабки Авдотьи была почти такого же размера, как и моя. Но видимо за счёт отсутствия мебели в комнате, за исключением простых деревянных лавок, которых было в изобилие, она казалась больше и шире. С десяток зажжённых лучин освещали пространство избы, создавая тёплую приятную атмосферу. А я же про себя порадовалась, что прясть не умела, ведь при таком скудном освещении глаза испортить, как нечего делать.
Оглядев пространство, я приметила троих сестёр Морозовых: Дарью, Варвару и Лизавету, отметила светлую макушку Любаши, которая окатила меня злобным взглядом, также увидела ещё нескольких девушек и женщин, с которыми уже свела знакомство на «золовкиных посилелках» у Матрёны, но их имён, к сожалению, я вспомнить так и не смогла. В общей сложности на нынешних супрядках я насчитала не менее двадцати пяти представительниц прекрасной половины села Грязного.
– Я же говорила, что она придёт! – раздался радостный возглас Лизы Морозовой, а затем девушка схватила меня за руку и усадила на лавку возле себя.
– Расскажешь нам какую-нибудь сказку? – со сверкающими глазами оживилась Варя Морозова, средняя сестра.
– Да! Расскажи! – раздались девичьи восклицания, - Со сказкой работа лучше спорится.
Девушки послушно взялись за лён, а я же начала перебирать в голове все сказки и рассказы, которые могли быть интересны и уместны в подобных обстоятельствах.
Скрипнула дверь, и в помещение вошли несколько парней, среди которых я узнала братьев Колобовых, Ивана и Никиту.
– Тшшш, - шикнула на них Даша, прижимая палец ко рту, призывая соблюдать тишину, и выжидательно посмотрела на меня, мол «начинай».